1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

ПОЛЕВЫЕ РАБОТЫ

Году так в 1997 вознамерился я издавать юмористическое издание. Дело это для меня было новое и незнакомое. Юмор, как выяснислось – это очень серьёзное дело, о чём меня незамедлил просветить главный редактор «Крокодила» Пьянов, не без сарказма благославляя начинание. К счастью, случай свёл меня с теоретиком юмора – одним бывшим литературным работником, за свою жизнь сотрудничавшим с огромным количеством газет и журналов. Но самое главное – у него была богатейшая коллекция подшивок русских юмористических газет и журналов, начиная с конца XIX века, куда писал ещё Антоша Чехонте. Я самым серьёзным образом изучил всё море газет и журналов, отчего и сам стал отчасти экспертом по русскому юмору. Самое большое наслаждение доставили подшивки «Сатирикона» и «Нового Сатирикона» Аркадия Аверченко. Сегодня предлагаю вашему внимаю один из рассказов Аверченко 1913 года, который я поимел из тех подшивок. Читая рассказ, сложно отделаться от глубокой мысли, что да – умом Россию не понять. Не говоря уже про её измерение общим аршином. Ну в общем, наслаждайтесь.

ПОЛЕВЫЕ РАБОТЫ
Аркадий Аверченко

– Это, наконец, чёрт знает, что такое!! Этому нет границ!!!

И редактор вцепился собственной рукой в собственные волосы.

– Что такое? – поинтересовался я. – Опять что-нибудь по Министерству народного просвещения?

– Да нет...

– Значит, Министерство финансов?

– Да нет же, нет!

– Понимаю. Конечно, Министерство внутренних дел?

– Позвольте... Междугородный телефон, это к чему относится?

– Ведомство почт и телеграфов.

– Ну вот... Чтоб им ни дна ни покрышки!! Представьте себе: опять из Москвы ни звука. Потому что у них там что-то такое случилось – газета должна выходить без московского телефона. О, пррр!.. Вот послушайте: если бы вы были настоящим журналистом – вы бы расследовали причины такого безобразия и довели бы об этом до сведения общества!!

– А что ж вы думаете... Не расследую? И расследую.

– Вот это мило. У них там, говорят, телефонную проволоку воруют.

– Кто ворует?

– Тамошние мужики.

– Нынче же и поеду. Я вам покажу, какой я настоящий журналист!

Было раннее холодное утро, когда я, выйдя на маленькой промежуточной между двумя столицами станции, тихо побрёл по направлению к ближайшей деревушке. Догнал какого-то одинокого мужичка.

– Здорово, дядя!

– Здорово, племянничек. Откудова будешь?

– С самого Питербурху, – отвечал я на прекраснейшем русском языке. – Ну как у вас тут народ... Ничего живёт?

– Да будем говорить так, что ничего. Кормимся. Урожай, будем сказать, ничего. Первеющий урожай.

– Цены как на хлеб?

– Да цены средственные. Французские булки, как и допрежь, по пятаку, а сайки по три.

– Я не о том, дядя. Я спрашиваю, как урожай-то продали?

– Урожай-то? Да полтора рубля пуд.

– Это вы насчет ржи говорите?

– Со ржой дешевле. Да только ржи ведь на ней не бывает. Слава богу, оцинкованная.

– Что оцинкованная?

– Да проволока-то. На ней ржи не бывает.

– Фу ты господи! А хлеб-то вы сеете?

– Никак нет. Не балуемся.

Я вгляделся в даль. Несколько мужиков с косами за плечами брели по направлению к нам.

– Что это они?

– Косить идут.

Все представления о сельском хозяйстве зашатались в моём мозгу и перевернулись вверх ногами.

– Косить?! В январе-то?

– А им што ж. Как навесили, так, значит, и готово.

Поселяне между тем с песнями приблизились к нам. Пели, очевидно, старинную местную песню: «Эх ты, проволока – Д-металлицкая, Эх, кормилица Ты мужицкая!.. Срежу я тебя Со столба долой, В городу продам – Парень удалой!..»

Увидев меня, все сняли шапки.

– Бог в помощь! – приветливо пожелал я.

– Спасибо на добром слове.

– Работать идёте?

– Это уж так, барин.

– Нешто православному человеку возможно без работы. Не лодыри какие, слава тебе господи.

– Косить идёте?

– А как же. На Ерёмином участке еще вчерась проволока взошла.

– Как же вы это делаете?

– Эх, барин, нешто сельских работ не знаешь? Спервоначалу, значит, ямы копают, потом столбы ставят. Мы, конечно, ждём, присматриваемся. А когда, значит, проволока взойдёт на столбах, созреет – тут мы её и косим. Девки в бунты скручивают, парни на подводы грузят, мы в город везём. Дело простое. Сельскохозяйственное.

– Вы бы лучше хлеб сеяли, чем такими делами заниматься, – несмело посоветовал я.

– Эва! Нешто можно сравнить. Тут тебе благодать: ни потравы, ни засухи; семян – ни боже мой.

– Замолол, – перебил строгий истовый старик. – Тоже ведь, господин, ежели сравнить с хлебным промыслом, то и наше дело тоже не мед. Перво-наперво у них целую зиму на печи лежи, пироги с морковью жуй. А мы круглый год работай, как окаянные. Да и то нынче такие дела пошли, что цены на проволоку падать стали. Потому весь крещёный народ этим займаться стал.

– А то и ещё худшее, – подхватил корявый мужичонка. – Этак иногда по три, по пяти дён проволоку не навешивают. Нешто возможно?

– Это верно: одно безобразие, – поддержал третий мужик. – Нам ведь тоже есть-пить нужно. Выйдешь иногда за околицу на линию, посмотришь – какой тут, к чёрту, урожай: одни столбы торчат. Пока ещё там они соберутся проволоку подвесить...

– А что же ваша администрация смотрит? – спросил я – Сельские власти за чем смотрят?!

– Аны смотрят.

– Ого! Ещё как... Рази от них укроишься. Теперь такое пошло утеснение, что хучь ложись да помирай. Строгости пошли большие.

– От кого?

– Да от начальства.

– Какие же?

– Да промысловое свидетельство требует, чтоб выбирали в управе. На предмет срезки, как говорится, телефонной проволоки.

– Да ещё и такие слухи ходят, что будто начальство в аренду будет участки сдавать на срезку. Не слышали, барин? Как в Питербурхе на этот счёт?

– Не знаю.

Седой старикашка нагнулся к моему уху и прохрипел:

– А что, не слышно там – супсидии нам не дадут? Больно уж круто приходится.

– А что? Недород?

– Недорез. Народ-то размножается, а линия всё одна.

– В Думе там тоже сидят, – ядовито скривившись, заметил чернобородый. – а чего делают – и неизвестно. Хучь бы ещё одну линию провели. Все ж таки послободнее было бы.

– Им что! Своё брюхо только набивают, а о крестьянском горбе нешто вспомнят?

– Ну айда, ребята. Что там зря языки чесать. Ещё за светло нужно убраться. А то и в бунты не сложим.

И поселяне бодро зашагали к столбам, на которых тонкой, едва заметной паутиной вырисовывались проволочные нити.

Хор грянул, отбивая такт: «Э-эхты. проволока Д-металлицкая. Э-эх, кормилица Ты мужицкая!..»

Солнышко выглянуло из-за сизого облака и осветило трудовую, чернозёмную, сермяжную Русь.

1913 год
Tags: Шутки юмора
Subscribe
promo germanych august 22, 2017 01:07 147
Buy for 100 tokens
На фото: кадр из фильма «Что такое Совок?» Итак, свершилось. Наконец я домонтировал его. И приглашаю в кинозал на просмотр фильма-размышления « Что такое Совок?» Это мой первый опыт такого масштабного видеопроекта. Так это и первый опыт использования…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments