1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Веселятся дети, ликует пионерия…



В советском детстве каждое утро (кроме воскресного и каникулярных) начиналось с «Пионерской зорьки». Бодрая такая радиопередача с рассказами о всяких важных достижениях пионерской организации. Дополнительный заряд бодрости придавали разные пионерские и просто детские песни, транслирующиеся в этой передаче.

Выбор песен был не так уж и велик, а передача шла каждый день. Поэтому всякие там «Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки…» просто вбивались в подкорку намертво. Сидишь себе, дожёвываешь завтрак и механически напеваешь про себя что-нибудь типа такого: «То что мы построим, время не разрушит, солнце не уступит чёрной мгле, потому что дружба сильное оружие – главное оружие на земле». Позывные детства, да.

Правда, поскольку я никогда особо в слова не вслушивался, то припевы запоминались хорошо, а остальной текст не очень. Даже и сейчас не могу себе детально представить, о чём там поётся в песне «На улице мира». Ну кроме припева и отдельных междометий. И вот были у меня некоторые песни, которые ставили меня буквально в тупик совершенно непонятным мне смыслом отдельных строк, вернее того, как я эти строки услышал и запомнил.

Например, та же «Песня горна», которая вынесена в заголовок данного поста. Там есть одна строчка припева, которая звучит так: «На борьбу, на бой, на праздник, пионеры с песней горна шли…» А я эту фразу всегда слышал так: «На борьбу, на бой, на праздник, пионеры с песней горн нашли». И всегда впадал в задумчивость, пытаясь понять, что, собственно, это означает. То ли пионеры шли себе такие, шли, пели песню и нашли горн – поэтому они «с песней» горн нашли. То ли они шли в полном молчании, и вдруг нашли горн, у которого была песня – типа такой поэтический образ – и вот они нашли горн, у которого есть песня и сами стали эту песню петь, идя «на борьбу, на бой, на праздник». В общем, полный туман. Иногда мог зависнуть по дороге в школу, раздумывая над этой тайной. А спросить у кого-нибудь стеснялся.

Но «Песня горна» была не единственным произведением, вводящим меня в задумчивость. Например, вспоминается такая песня.


«Мы красные кавалеристы». Там были такие слова: «Мы красные кавалеристы и про нас былинники речистые ведут рассказ». Я это всегда слышал – и, более того, всегда пел – «Былиники нечистые». И всегда думал – что это за былиники такие и почему они нечистые? И сам себе довольно логично объяснял. Кавалеристы – красные, наши, значит. А про них распускают слухи какие-то былиники, видимо это некая разновидность врагов красных кавалеристов. А раз они враги наших, значит они само собой – нечистые. Ну примерно как нечистая сила, которую вечно поминал герой Савелия Крамарова из кинофильма «Неуловимые мстители».

Были и другие песни такого же непонятного содержания. Ну «тачанка-растачанка» – это классика. Когда однажды я узнал, что тачанка вовсе никакая не растачанка, а самая что ни на есть – ростовчанка, то сильно опешил. Потому что сразу всё стало алогичным. Тачана-растачанка – это понятный радостный возглас, типа «эх! Так тебя разэдак!» А что такое – ростовчанка? Она из Ростова что ли? Что, тачанки были только в Ростове? Очевидный бред. Я даже расстроился.

Или, вот, скажем, вспоминается «То береза, то рябина». Что там над рекой? У меня над рекой всегда были «пусть ракиты». А почему нет? Что, ракитам нельзя быть над рекой? Можно. Вот пусть они там и будут. Правда я не очень понимал, что такое ракиты. Но делал предположение – казавшееся мне вполне логичным, что это наверное что-то вроде ракет. Например, над рекой салют, который получается путём запуска ракит. И вот пусть этот салют из ракит над рекой. Очень красиво. На вопрос – почему же тогда не спеть «пусть ракеты над рекой» я сам себе объяснял так: этих поэтов не поймёшь, они вечно слова коверкают, чтобы в стихе красивее звучало, вот и ракеты у них превратились в ракиты. Ну а может я просто не всё ещё в жизни знаю, и на самом деле в реальности существуют как ракеты, так и ракиты. И вот пусть они над рекой. Что «пусть»? Ну пусть летят, или типа того. Когда однажды я узнал про куст ракиты над рекой, то был озадачен. Ну то есть я понял, что в таком варианте логика более железная, чем в моём, поскольку идёт простое перечисление зелёных насаждений – берёзки, рябины и куста неведомой мне ракиты. Но вообще посчитал, что со стороны автора это подвох и форменное свинство, если он включил в своё произведение название совершенно неведомого растения.

А ещё очень я любил песню про Костю-моряка. Там у меня была просто россыпь непонятных фраз. Буквально с самого начала. Я пел так: «Шаланды полные кипали. В Одессу Костя приходил». То есть сперва шаланды полные кипали (конец простого повествовательного предложения), а потом в Одессу приходил Костя (такая же история с точки зрения грамматики и пунктуации). Когда мой дядя однажды услышал моё исполнение этой песни, он рассмеялся и поинтересовался, что это за слово такое – «кипали». Я ответил, что это такой поэтический образ, потому что поэты любят такие непонятные, но красивые слова вставлять для придания стихам дополнительной красоты. Кипали – это в сущности слегка изменённое слово «вскипали». «А почему шаланды вскипали?» – поинтересовался мой дядя. На что я ему ответил, что к поэтическим образам нельзя подходить с обывательской точки зрения. Это образ пенящегося перед носом полных шаланд моря. Оно как бы вскипает, а шаланды, которые производят такой эффект, стало быть – кипают. Дядя рассмеялся ещё больше и объяснил мне, что есть такая рыба – кефаль. И вот эти шаланды были нагружены этой кефалью. А Костя в Одессу вовсе не приходил, а приводил эти шаланды, которые были полны-полнёхоньки кефалью.

Если бы мне про это сказал кто-то другой, я бы не поверил. Но мой дядя был большим начальником на важном военном заводе и я спорить не стал. Он ошибаться не мог. К сожалению, дядя отвлёкся и поэтому я так и не узнал – кто такие эти неведомые «бидюжники» из пивной, которые вставили при появлении Кости. У меня эти бидюжники почему-то ассоциировались с берендями из сказки «Снегурочка». Равным образом я так и не разобрался с очень красивой фразой «но и молдаванка и пересы обожают Костю-моряка». Ну то, что молдаванка обожает Костю – это понятно, ибо такого лихого парня, как Костя, обязана была обожать и молдаванка, и цыганка, и даже пересы. Правда кто они такие и почему они во множественном числе, когда молдаванка в единственном – этого я понять не мог. Но сделал вывод, что в Одессе много кто жил, возможно и какие-то неведомые пересы тоже – может это был народ типа персов. Просто фраза «но и молдаванка и персы обожают Костю-моряка» не попадает в стихотворный размер, а с пересами – самое то, что доктор прописал.

И только много позднее, когда мне это уже было не сильно интересно, я узнал, что никаких пересов в Одессе не жило никогда, а речь идёт об одесском районе Пересыпь. И что Молдаванка – это тоже не какая-то местная красавица, а ещё один одесский район. Вот какой, оказывается, Костя-моряк был – его аж целых два района Одессы обожали. И про «бидюжников» узнал. Оказывается это на самом деле были биндюжники, т.е. одесские портовые грузчики.

А к чему это я? Ах, да, День пионерии сегодня! Вот начал воспоминания с «Пионерской зорьки», а закончил одесскими биндюжниками. Ну мерси, тогда.



Tags: Детство, Память, По волнам моей памяти
Subscribe
promo germanych апрель 16, 2009 04:09
Buy for 100 tokens
Что-то давно я не выкладывал фотогалерей. А судя по небольшому ажиотажу вокруг моей Фотогалереи «30 лет СССР через фотообъектив», смотреть даже посредственные фотографии подчас интереснее, чем читать даже самые расчудесные тексты. Фотографий из жизни СССР много. Но большая их часть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 134 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →