1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Братья Рябушинские. Часть 2.


Дом Рябушинских на Никитской улице в Москве.

Продолжение. Начало здесь: germanych.livejournal.com/249634.html

Подпольный фабрикант

«…фабрика заведена им в 1846 году в доме Комитета Человеколюбивого общества, а оттуда в 1847 году переведена в собственный его дом, но разрешение на существование этого заведения он, Рябушинский никакого не имеет, кроме получаемых им из Дома Московского Градского Общества купеческих свидетельств…». Закревский перестал читать и, отложив рапорт, обратился к его подателю:

– Что же, Иван Дмитриевич, так стало быть никакого разрешения на фабрику Рябушинский не имеет?
– Никакого, Арсений Андреевич, полицмейстер Биринг всё доподлинно перепроверил. – ответил Лужин и подкрутил щеголеватые усы, которые ему, как бывшему кавалеристу, было дозволено носить.
– Тэкссс… – задумался Закревский.



А. А. Закревский (Портрет работы Джорджа Доу)

Сцена эта происходила в доме московского генерал-губернатора Арсения Андреевича Закревского. К моменту описываемых событий главный обер-полицмейстер Москвы генерал-майор Иван Дмитриевич Лужин подал рапорт на Михаила Яковлевича Рябушинского за самовольство в деле устройства фабрики в собственном доме. Чтобы было понятно, насколько серьёзными последствиями грозил подобный рапорт, надо хотя бы в двух словах рассказать о генерал-губернаторе Закревском.

Арсений Андреевич Закревский – в прошлом генерал-адъютант Александра I и генерал-губернатором Финляндии снискал себе славу весьма жёсткого руководителя. В 1812 году Закревский возглавлял Особенную канцелярию, т.е. в современных терминах – Главное разведывательное управление – военного министерства Российской империи. По его поручению подполковник Пётр Чуйкевич написал аналитическую записку о возможной войне с Наполеоном, где в частности были сделаны некоторые рекомендации, определившие стратегию русской армии в ходе первой фазы войны. Когда в 1848 году по Европе покатилась волна революций, император Николай I, весьма обеспокоенной положением в Москве, сказал: «Москву надо подтянуть» и назначил её генерал-губернатором Арсения Андреевича.


Москва середины XIX века.
Источник:
zexe.de

Патриархальная и добродушная Москва от методов жёсткого на немецкий манер Закревского пришла в тихий ужас. К тому же Николай I вручил Закревскому чистые бланки за своей подписью и новый генерал-губернатор мог любого человека в любую минуту отправить, как выражался Салтыков-Щедрин, «ловить тюленей». Однако разделяя немецкий педантизм в отношении подчинённых, Закревский был начисто лишен немецкого уважения к Закону. Для Закревского единственным законом было его собственное решение. И никто не смел пикнуть. Из этого не следует, правда, делать вывод, что Закревский был классическим салтыковским самодуром. Арсений Арсениевич все свои поступки сверял с пользой государству, как он её понимал, и больше ни с чем. И одно из главных качеств исправного государства, по мнению Закревского, был идеальный порядок и дисциплина.

Нарушение порядка было в глазах Закревского одним из самых тягчайших преступлений. Понятно поэтому, что самовольное открытие фабрики могло для Рябушинского и его семьи закончиться весьма плачевно. Московское купечество вообще сильно страдало от кипучей деятельности Арсения Андреевича Закревского, который рассматривал данное сословие лишь как бездонный источник денежных средств. Не подумайте только, ради бога, что Арсений Андреевич брал взятки. Ни в коем случае! Закревский не только был лично неподкупен, но вообще маниакально боялся любого деяния, которого хоть каким-то боком можно было связать с взяточничеством.



Известен случай, когда Закревский предложил купцу В.А. Кокореву купить свой дом в Петербурге за 70 тысяч рублей. Кокорев осмотрел дом и предложил Закревскому за него 100 тысяч. Московский генерал-губернатор, видимо заподозрив скрытую взятку, заявил, что ему предлагали за дом 70 тыс., да ещё с рассрочкой платежа, поэтому он не желает слышать о большей сумме, а единственно о чём просит, так это о том, чтобы все деньги были выплачены сразу. Кокорев не стал возражать, купил дом Закревского за 70 тыс. и позднее перепродал его за 140 тыс. рублей.

Сам не беря взяток, Закревский решительно боролся со взяточничеством московских полицейских и гражданских чиновников. Однако пресекая взятки, сам обложил купцов неслыханными поборами на нужды города, поскольку в городском бюджете денег всегда не хватало. Не зря Николай I, отправляя Закревского на московское генерал-губернаторство, произнёс: «За ним я буду как за каменной стеной».

В ту пору, в которую поступил рапорт на Михаила Рябушинского, Арсений Андреевич был озабочен вырубкой подмосковных лесов. Растущая ударными темпами русская промышленность требовала всё больше топлива для машин. Леса вокруг Москвы истреблялись безжалостно. Поэтому Закревский заставлял всех содержателей фабрик отказываться от дров в пользу торфа.

Как бы там ни было, но Закревский не только оставил безнаказанным самоуправство Михаила Яковлевича, но даже выдал разрешение на фабрику, в котором отдельным пунктом было выделено: «Чтобы дров на отопление фабрики употреблялось в год не более 130 саженей трёхчетвертной меры, да и те стараться всячески заменять торфом». Таким образом подпольная фабрика Михаила Яковлевича была легализована.



В 1856 году Михаил Яковлевич, желая расширение дела, подал на имя Закревского прошение разрешить строительство в пустом дворе собственного дома четырёхэтажного здания «в коем весьма довольно и нестеснительно можно будет распространить имеющиеся при заведении ткацкие станки». Разрешение было получено, причём оговаривалась максимальное количество работников и оборудования: жаккардовских ткацких станков (программируемые перфокартами станки, т.е. станки по самой новейшей технологии того времени) – 50, простых станов – 241, «рабочих взрослых – 365 и шпульников – 60», ну и разумеется «дров трёхчетвертной меры 180 сажень, обязав его Рябушинского подпискою заменять последние торфом».

Нечего и говорить, что в самом скором времени ограничения по максимальному количеству станков и работников были Рябушинским превышены почти вдвое. Также и переход на торф в качестве основного топлива по разным причинам осуществлён не был. Рябушинские вынуждены были приобретать всё новые и новые лесные угодья для дров и к 1912 году семья владела 41 тыс. десятин лесов.

Кстати, не удержусь от некоторого резонёрства. В сущности Закревский боролся за сохранение вокруг Москвы лесных массивов, которые нещадно вырубались на нужды растущей промышленности. Т.е., выражаясь современным языком, Закревский был «зелёным». Но что в итоге это дало? Через полтора века эти торфяные разработки стали огромной проблемой для Москвы, задыхающейся время от времени от пожаров торфяников. А леса вокруг города всё равно сильно поредели в результате пресловутой индустриализации. Вот и поди предскажи, как аукнутся в не очень близком будущем те начинания, которые в настоящем считаются очень важными и правильными. Впрочем, это несколько иная тема.

Наследники

Как явствует из первой части истории, основатель славной фамилии русских предпринимателей Рябушинских – Михаил Яковлевич, своего старшего сына – Ивана довольно рано вывел за рамки семейного дела, сделав из него самостоятельного и успешного купца. Двух других сыновей – среднего Павла и младшего Василия он сделал своими помощниками.


Китай город в XIX веке.

Павел, выросший в вечно шумном и заполненном деловыми людьми Китай-городе, рос весьма подвижным и общительным ребёнком. После того, как полным фиаско закончилась его музыкальная карьера (напомню, Михаил Яковлевич в сердцах разбил о стену скрипку сына), он был вынужден заниматься довольно скучным делом – составлять к Пасхе ежегодную опись имущества. Живой ум Павла требовал чего-то большего, чем скучное составление отчётов, и он с удовольствием знакомился с техникой своего дяди Артемия Яковлевича, который в 1830 году устроил небольшую бумаготкацкую фабрику на Яузе.



Его настолько захватила техническая сторона фабричного производства, что скоро он постиг её во всех деталях. К 1850-м годам Павел Рябушинский стал главным помощником отца, открыв две новые фабрики в Калужской губернии – в Новонасовнове Медынского уезда и Чуриково Малоярославского уезда.

Полной противоположностью Павла был младший брат Василий. Из шумного Китай-города в свой Голутвинский дом семья переселилась, когда Василию было всего пять лет. Там он рос в обстановке глухого и чопорного купеческого дома.


Дом Рябушинских в Голутвинском переулке.
Источник фото: il-ducess.livejournal.com

Участвуя в семейном деле, Василий предпочитал торговлю технической стороне фабричного производства. В чём однако были схожи братья, так это в необыкновенной работоспособности и упорстве в достижении целей. Эти качества были воспитаны суровым режимом, который установил для них отец. Вплоть до смерти Михаила Яковлевича братья были записаны купеческими детьми.


Император Николай I.

В 1854 году Николай I инициировал указ, согласно которому с 1 января 1855 года старообрядцы лишались права записи в купечество, а все купцы должны были при объявлении гильдийских капиталов предъявлять справку о принадлежности к Синодальной Церкви (официальная Церковь Российской империи). Следовательно сыновья купцов-старообрядцев теряли сословные привилегии и привлекались к рекрутской повинности на 25-летний срок.

Нечего и говорить, что в среде московского купечества, большая часть которого была старообрядцами, царский указ вызвал настоящую панику. Очень многие московские купцы-староверы перешли в т.н. единоверческую церковь. Единоверческая церковь была создана правительством в 1800 году для устранения раскола. Она представляла из себя приходы, где старообрядцы молились в храмах, в которых службу вели священники официальной Синодальной церкви. Более полувека эта затея развивалась ни шатко, ни валко, и раскольники единоверческую церковь в массе своей не замечали, но в 1855 году, как говорится, припёрло.

Однако крепкие в своей вере братья Рябушинские предпочли вообще выписаться из купечества, только бы не изменить вере отца, а отец считал, что именно его переход в староверие был залогом его фантастических коммерческих успехов. Так это или нет, трудно точно сказать, однако факт, что братья Рябушинские от староверия не отказались и в конечном итоге капиталы отца многократно приумножили.

Таким образом Павел и Василий остались староверами, но из купеческого сословия плавно переместились в Московское мещанство – сословие также вполне уважаемое и степенное, но не имеющее право торговать, «хошь ты плачь». Как быть? Неизвестно чем бы всё это закончилось, но тут Павел Рябушинский узнаёт, что в России имеется портовый городок Ейск (на Азовском море), в котором старообрядцы ещё могут записываться в купечество.


Гостиный двор Ейска в XIX веке.

Ейск был заложен в 1848 году по инициативе войскового атамана Черноморского казачьего войска Григория Рашпиля в качестве порта для торговли кубанским зерном. Ейск имел ряд льгот для привлечения людей и инвестиций, т.е. как сказали бы сегодня, был чем-то вроде свободной экономической зоны, в которой особо странные Указы государя императора не действовали. Однако и эта «лавочка» должна была вот-вот закрыться. Павел, не долго думая, собрался в путь дорогу и помчался в Ейск, расположенный на берегу Азовского моря.

Это путешествие за 1400 вёрст от Москвы надо бы излагать в эпистолярном жанре. За неимением места ограничусь лишь сообщением о том, что Павел Рябушинский так спешил, что по дороге сломал себе руку. Однако временная нетрудоспособность не помешала ему вовремя добраться до Ейска по беспокойной Кубанской степи и выправить гильдийские свидетельства не только для себя и брата Василия, но и даже для зятя – Евсея Алексеевича Капусткина. Так братья Рябушинские стали ейскими купцами 3-й гильдии.

После смерти Михаила Яковлевича в 1858 году, Павел и Василий стали владельцами дела общей стоимостью более чем на два миллиона рублей. В том же году указом Московской казённой палаты об брата были причислены «на временном праве» в московское купечество во 2-ю гильдию, а с 1860 года вплоть до конца жизни платили 1-ю гильдию. Не долго думая, братья организовали «Торговый Дом П. и В. Братья Рябушинские».

Павел Михайлович…

Несмотря на огромные обороты, руководство Торгового Дома помещалось в небольшой комнате конторы в Чижевском подворье. Павел и Василий сидели в конторе с 10 до 18 часов. Однако Павел частенько отлучался – то на фабрики, то заграницу.

Принимал весь товар, поступавший для продажи, лично Павел Михайлович. Технология установления розничной цены на товар была следующей. Цены на ходовой товар Павел Рябушинский назначал лично, а на новый – предоставлял устанавливать своим приказчикам. Приказчики должны были внимательно следить за реакцией покупателей и в зависимости от неё устанавливать цену. В общем можно сказать, что Торговый дом Рябушинских имел гибкую систему скидок. И судя по успехам, технология была верной.

В ту эпоху московское купечество делилось на две категории. Консервативная – большая часть московского купечества – носила «русское платье». «Прогрессивное меньшинство» предпочитало носить «немецкое платье». Павел Михайлович относился именно к этой части и не чурался общественной деятельности. В 1860 г.г. он был выбран от гильдейского купечества в члены т.н. шестиглавой распорядительной Думы. В 1864 году П.М. Рябушинского избирают в комиссию по пересмотру правил мелочного торга.



В 1864 году в кругу московского купечества «западного толка» ходили переведённые записки Германского коммерческого съезда. В связи с предстоящим заключением торгового договора между Россией и Таможенным союзом (название тоже, кстати, далеко не новое), возникла мысль проводить частные съезды купечества, подобные Германским. Министерству финансов этот проект пришёлся по душе. Первый купеческий съезд (195 участников) выбрал 20 депутатов в специальный орган, долженствующий заведовать купеческими съездами. П.М. Рябушинский попал в комиссию по хлопчатобумажной промышленности. В 1868 году эта комиссия созвала купеческий съезд для противодействия намерениям Минфина снизить пошлины на хлопок. Это была первая попытка русских купцов подать голос в защиту своих предприятий от своеволия чиновников.

Василий Михайлович в отличии от своего неугомонного брата вёл жизнь тихую и размеренную. В 1870 году в возрасте 44 лет, он надумал жениться. Невестой своей избрал Александру Овсянникову, дочь известного петербургского купца Овсянникова, крупного хлеботорговца. Была только одна загвоздка – для переговоров с родителями невесты нужно было поехать в северную столицу. А Василий Михайлович смерть как не любил никуда уезжать из Москвы. Тогда похлопотать за брата согласился Павел Михайлович. С чем и отбыл в город на Неве. Прибыв в Санкт-Петербург, 50-летний Павел Михайлович был очарован Сашенькой Овсянниковой, влюбился в неё и… Словом, в 1870 году Павел Михайлович Рябушинский и Александра Степановна Овсянникова обвенчались. Присутствовал ли на венчании брат Василий, истории не известно.

Интересно, что запись в «метрическую книгу» (что-то типа современной книги записей актов гражданского состояния) молодые сделали только в 1876 году, когда у них родился уже шестой ребёнок. Кстати, к производству потомства Павел Михайлович отнёсся со всей серьёзностью. С 1871 года по 1883 год его жена ежегодно рожала нового ребёнка (все они появлялись на свет преимущественно в июне-августе). Затем был сделан годичный перерыв, затем снова три года подряд шло ежегодное прибавление семейства. Последний ребёнок – девочка Аня, родилась в января 1893 года, когда благородному отцу шёл 73-й год. Всего таким образом Александра Степанова принесла любвеобильному мужу 16 детей! Правда трое, в том числе и последняя Аня, умерли в раннем возрасте. Но все остальные вступили во взрослую жизнь.

В 1878 году стукнуло 20 лет, как Павел и Василий Михайловичи были записаны в Московское купечество 2-й, а позднее и 1-й гильдии. По российским законом это давало им право на причисление их вместе со всем семейством к почётному гражданству. Быстренько собрав все необходимые справки, на что ушло всего каких-то шесть лет, 24 мая 1884 года братья наконец-то дождались определение Сената, который возвёл их в почётное гражданство с выдачей грамоты.

Из указа, кстати, следует, что в 1869 году братья Рябушинские состояли под следствием по подозрению в подделыванию этикетов. Подделка этикетов (этикеток, по нашему) заграничных солидных фирм было старинным промыслом русских купцов. Так что не исключено, что и Рябушинские могли попробовать улучшить имидж своей мануфактуры за счёт поддельных этикетов. Впрочем, 8 марта 1880 года (спустя всего каких-то 11 лет после начала следствия), все обвинения с братьев были сняты. Однако как основательно в то время работали судейские, не спеша разбираясь во всех обстоятельствах дела!

На следующий год после получения почётного гражданства, 21 декабря 1885 года Василий Михайлович Рябушинский скончался, не оставив завещания.

…и сыновья

Смерть брата повергла Павла Михайловича в глубокую задумчивость. И дело было даже не в каких-то особо крепких братских чувствах – как мы видели на примере женитьбы, братские чувства у Павла Михайлович были не слишком горячими. Но дело в том, что в результате законных выплат наследникам Василия Михайловича, из дела «вышло» 25% общего капитала.

Не то чтобы это очень жестоко ударило по предприятию, но показало Павлу Михайловичу, что нужно создать нечто более солидное, чем абстрактный «Торговый дом», поскольку его старшему сыну было всего только 16 лет и, следовательно, на своих детей он рассчитывать пока не мог.

Павел Михайлович решает создать «Товарищество мануфактур П.М. Рябушинского с Сыновьями». Весь свой капитал он разделил на 1000 паёв. Себе с женой взял 787 и 200 паёв соответственно (с совокупным правом на 20 голосов). Также в товарищество было записано ещё пять более или менее случайных людей, между которыми были разделены оставшиеся 13 паёв и 5 голосов. Впоследствии эти пайщики продали свои доли сыновьям Павла Михайловича.

В сентябре 1887 года устав товарищества был утверждён и тогда же состоялось первое общее собрание. На собрании по балансу Товарищество приняло от Павла Михайлович имущества почти на 2,5 миллиона рублей. Имущество заключалось: в 3,25 тыс. десятин земли стоимостью 34 868 рублей; фабричных корпусах с машинами — 500 тысяч рублей; разных машинах по описи — 448 тыс. руб.; хлопка в кладовых и в пути — 630 тыс. .руб.; хлопка и пряжи в деле — 128 тыс. руб.; товаров в кладовых на фабрике и в Москве — 240 тыс. руб.; топлива — 61,5 тыс. руб.; стройматериалов — 31 тыс. руб.; разного другого имущества по описи — 33 тыс. руб; наличных денег в кассе — 300 тысяч рублей.

Однако как ни была мощна промышленно-торговая составляющая деятельности Павла Михайловича, прибыль росла быстрее, чем расширялось дело. Поэтому параллельно расширению производства Рябушинские занимались скупкой процентных бумаг и учётными операциями. Ещё в бытность «Торгового Дома П. и В. Рябушинских» братья часто спорили, что выгоднее – развивать торговлю и производство или заниматься ценными бумагами. Любящий технику Павел Михайлович горой стоял за производство, не любящий рисковать Василий – за учётные операции. Он считал, что этот вид бизнеса более спокоен, а стало быть и выгоден. Дошло до того, что когда выдался случай купить за дёшево Шиловскую бумагопрядильню, Василий Михайлович отказался от этого наотрез и Павел Михайлович вынужден был купить фабрику на личные средства.

Тем не менее общий объём учётных операций в деле Рябушинских возрастал, правда не в такой пропорции, в какой рос капитал. Так, если на 1867 году в деле было капитала на 1,2 млн. рублей, а учётные операции «поглотили» 727 тысяч рублей (т.е. более 50%), то в 1880 году объём капитала вырос до 5 млн. рублей, а на учётные операции пошло 900 тыс., т.е менее 20%, правда к 1885 году учётные операции при капитале в 8 млн. рублей составили около 45%.


Банк Рябушинских на Биржевой площади.

Скажу пару слов о российской банковской системе XIX века. До 1860 года почти все потребности российской частной торговли и промышленности в кредите удовлетворяли частные лица. Но ростовщики уже не справлялись с растущими запросами развивающейся экономики. Нельзя сказать, чтобы государство совсем не волновала эта проблема. Ещё в 1769 году в Москве и Санкт-Петербурге были созданы ассигнационные банки. При них были созданы специальные конторы для выдачи ссуд под векселя и товары. В 1817 году на базе этих ссудных контор был создан Коммерческий банк, который в 1859 году был реформирован в Государственный банк. Обороты вексельного кредита в Коммерческом банке были незначительными – от 10 до 30 млн. рублей в год, а товарный кредит вообще никогда не доходил даже до одного миллиона. И это при том, что учёт совершался из 6-7%, тогда как частный процент в Москве равнялся 15%, а в Одессе вообще доходил до 36%. Это было связано с тем, что оформление кредита в Коммерческом (а позднее в Государственном) банке было связано с массой бюрократических процедур и строгих правил, связанных с хождением большого количества неблагонадёжных и даже фальшивых векселей.

Промышленный и торговый кредит в Коммерческом банке определялся платимой гильдией. Для 1-й гильдии допускался приём к учёту векселей на максимальную сумму 57142 руб. 86 коп., что составляло 200 тыс. рублей старыми ассигнациями. Для 2-й гильдии допускался кредит в 28571 руб. 43 коп., для 3-й – 7142 руб. 86 коп. Эти суммы выдавались на два лица из 6-7%. Многие купцы для имения удобных векселедателей записывали своих приказчиков в гильдии. Вслед за созданием Госбанка стали создаваться частные банки, но и они вплоть до конца XIX века не могли удовлетворить спрос на кредит.

Павел Михайлович Рябушинский скончался на рубеже веков – 21 декабря 1899 года. Его жена – Александра Степанова, пережила его не на долго и отошла в мир иной 30 апреля 1901 года. К этому моменту уже четверо его детей были в деле.



Учётные операции, которыми занималось «Товарищество мануфактур П.М. Рябушинского с Сыновьями» не могло не привести и в конечном итоге привело к созданию собственного банка. В своё время Товарищество кредитовало одного из крупнейших деятелей юга России А.К. Алчевского, одного из главных держателей Харьковского земельного банка (ХЗБ). В 1901 году его дела пошли плохо и он, дабы погасить кредит, уступил братьям Рябушинским свои акции. После банкротства Алчевского, братья Рябушинские были вынуждены глубже вникнуть в дела банка. Они пополнили часть растраченного капитала, сменили правление, выпустили новые акции, которые были гарантированы «Товариществом мануфактур П.М, Рябушинского с Сыновьями». Это дало свои плоды. Если в 1901 году стоимость акции ХЗБ упала с 268 руб. до 200 рублей, то в 1911 году стоимость одной акции ХЗБ была уже 455 руб. при дивиденде 26 рублей.


Павел Павлович Рябушинский.

В 1902 году был создан Банкирский дом Рябушинских с капиталом 5 млн. рублей, главными распорядителями которого стали Павел Павлович, Владимир Павлович и Михаил Павлович Рябушинские. В течении 10 лет Банкирский дом открыл 12 отделений – все исключительно в нечернозёмной части России в районе развития льноводства и мануфактурной промышленности. Обороты только Московского правления Банкирского Дома в 1911 году составили 1,42 млрд. рублей и около 800 млн. рублей обороты 12 остальных отделений.

С января 1912 года Банкирский Дом был преобразован в акционерное предприятие «Московский Банк». На 1 января 1913 года его основной капитал равнялся 20 миллионам рублей.

На этом пожалуй закончу наши фрагментарные заметки о семье русских купцов, промышленников и банкиров Рябушинских. Конечно, многое осталось за кадром. Даже в двух статьях невозможно рассказать о той гигантской благотворительной деятельности, которой занимались Рябушинские. Они открывали бесплатные столовые, приюты, тратили огромные средства на разовые выплаты неимущим. Дмитрий Павлович Рябушинский менее интересовался бизнесом и основал оборудованные по последнему слову техники Аэродинамический институт. А Фёдор Павлович заинтересовался исследованием Сибири. Его очень интересовала Камчатка, на организацию экспедиции по исследованию которой он потратил 200 тыс. рублей. Словом, о Рябушинских можно писать много. Но хочется надеяться, что и эти фрагментарные заметки дали хотя бы примерное представление об этих незаурядных энергичных и талантливых русских людях, одних из тех, благодаря кому стал возможен 1913 год – счастливейший год российской экономики. А что бы они ещё успели, если бы их путь не был прерван в 1917 году? Впрочем, история не знает сослагательного наклонения.

Tags: История, Предпринимательство России, Российская империя, Русские
Subscribe
promo germanych august 22, 01:07 146
Buy for 100 tokens
На фото: кадр из фильма «Что такое Совок?» Итак, свершилось. Наконец я домонтировал его. И приглашаю в кинозал на просмотр фильма-размышления « Что такое Совок?» Это мой первый опыт такого масштабного видеопроекта. Так это и первый опыт использования…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments