1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Экскурсия на Очаковский ПБК


Источник фото: dervishv.livejournal.com

Дабы дожать тему про Пепси-Колу до полной готовности, закончу трилогию рассказом про экскурсию на Очаковский пиво-безалкогольный комбинат, где, собственно, в советское время производилась пресловутая «советская» Пепси-Кола. Благо и темы подходящие в Интернете гуляют сегодня вовсю (см. ссылку на фото).

Моя экскурсия на Очаковский ПБК началась так.



Однажды (дело было, если не изменяет память, поздней осенью 1987 года, т.е. в общем-то ровно четверть века тому назад), в лекционный зал, где мы сидели, вошла наша зам.декана в сопровождении с каким-то комсомольским бонзой. Они нам сообщили следующее: «После занятий никто не расходится. Все собираемся перед зданием института и едем в автобусе на субботник».

Это было настолько типично для советской реальности, что хотя никто никакой радости не проявил, но и удивляться никто не стал. Кто-то выкрикнул:

– А где будет субботник?
– На Очаковском пиво-безалкогольном комбинате. – Ответила замдекана.

Мы дружно заржали. Было и вправду смешно. Ну кто пошлёт студентов на субботник на пивной комбинат, да ещё в самый разгар кампании по борьбе с пьянством и алкоголизмом. Однако, как скоро выяснилось, замдекана не шутила и мы в самом деле после учёбы поехали в Очаково. В принципе для нашего института это не было очень большой экзотикой. Когда я только поступил в МЭСИ, в 1983 году, однажды в воскресенье нас отправили на субботник в крематорий в то время только ещё строившегося филиала Новодевичьевого кладбища (недалеко от Очаковского ПБК, кстати). Мы тоже в тот раз сперва восприняли это со смехом. Так что субботник на пивкомбинате, как бы дико это не звучало, был реальностью.

Для более молодого поколения напомню (или сообщу новость): с весны 1985 года в СССР шла кампания, направленная на снижение потребления советскими людьми алкогольных напитков. Общая установка была такова: надо пить соки и молоко. Повсеместно проводились показательные «комсомольские свадьбы», которые показывали по телевидению и всячески популяризировались. На этих свадьбах гости с каменным лицами чокались бокалами, наполненным молоком или томатным соком. Большое количество вино-водочных магазинов и отделов в гастрономах закрылось, а в тех, что остались, время продажи было сокращено, как сокращен был и ассортимент. Неудивительно, что возле вино-водочных отделов, в которые и раньше после 18 выстраивались длиннющие очереди, в этот исторический отрезок уже шли нешуточные битвы. Свободно без большой очереди в Москве можно было купить только дорогой коньяк или водку «Золотое кольцо» по какой-то высокой цене (не помню точно, но значительно выше, чем стоимость типовой водки). К тому же началась массированная борьба с виноградниками, которые просто вырубали, что резко снизило количество столь любимого пролетариатом портвейна. С бутылочным пивом тоже были большие проблемы.

Народ, который в принципе давно уже привык ко всяким коммунистическим идиотизмам, это нововведение встретил крайне угрюмо. В народе гуляли частушки вроде «Если будет двадцать пять, будем Кремль брать опять» (имелось в виду, что если цену на водку поднимут до 25 рублей за 0,5, то…). Если была бы такая возможность, я обязательно отправил бы многих современных юных любителей коммунизма постоять в тех водочных очередях, послушать, что народ говорил о коммунистах и советской власти.

Да. И вот в такой ответственный момент всю нашу специальность «АСУ» 2-й курс (ДА-2) дневного отделения Московского экономико-статистического института отправили на субботник в один из эпицентров столь ценимого миллионами наших сограждан пойла. Надо отметить, что наш институт имел интересную особенность (которую я не берусь объяснить) – львиная доля студентов были студентками. Видимо эта традиция пошла ещё с тех времён, когда весь институт состоял из одного факультета статистики. Когда я только поступил в МЭСИ, то в моей группе из 25 человек юношей было двое (включая меня). В 1986 году уже был некоторый прогресс и в нашей группе было уже кажется около 5 юношей. А всего на весь курс было юношей человек 12-15. Видимо именно с этим был связан такой странный выбор. Те, кто в райкоме ВЛКСМ придумали такой субботник, видимо рассчитывали, что преимущественно женский коллектив посылать на пивкомбинат безопасно. Они не учли только, что сильно уступая количеством, мы, юноши, зато брали качеством – почти все были недавно демобилизовавшиеся бойцы Советской армии. И вот мы ехали в автобусе и весело цинично шутили по поводу мероприятия, предвкушая весёлый субботник. По сути так оно и оказалось.

Дорога от Матвеевки (где расположено основное здание МЭСИ) до Очаково в те времена отсутствия пробок занимала довольно небольшое время. Прибыли. Выгрузились. Прошли проходную. Далее нам решили устроить небольшую экскурсию-лекцию. Повели по верхним галереям (которые разделялись на сегменты закрывающимися железными дверями), показали цеха: цех безалкогольной продукции, цех розлива пива, склады с этикетками. Ну в общем обычная мура. Далее нас распределили по цехам. Видимо потому, что я был членом бюро потока, а заодно ещё и членом т.н. студенческого оперотряда (охрана разных мероприятий), меня отправили в цех розлива пива. Вместе со мной назначили моего друга и ещё двух ребят (один из них, кстати, Дмитрий Мендрелюк, будущий основатель Компьютерры, который тогда только перевёлся из офицерского училища в наш институт). Других ребят отправили в тарный цех. Девушкам тоже дали различные задания в других цехах.

Когда мы прибыли в пивной цех, поточная линия стояла. «Сегодня пива не будет», – бросила нам довольно необъятных размеров угрюмая дама неопределённого возраста в махеровом берете и накинутом поверх поддёвки не самом чистом якобы белом халате. А счастье казалось так близко. Мы загрустили. Впрочем – нет, так нет. В этом был и свой плюс – зато делать ничего не нужно было.

Я думал, что тётка в халате – это начальник цеха. Но оказалось, что это была его заместитель или технолог (уж не помню точно). А сам начальник цеха оказался толстым маленьким мужичком чем-то похожим на Дэнни ДеВито в старости. Он сидел в своём «аквариуме» на втором этаже, над цехом. Там же он прочитал нам короткую лекцию о том, что очень надеется на нашу студенческо-комсомольскую сознательность. Возле начальника цеха ошивались две какие-то потёртые усатые личности с пропитыми физиономиями. Посмотрев на них я очень живо вспомнил, как работал на Очаковском винзаводе летом 1984 года. Других рабочих в цехе не было. Не исключено, что их всех поувольняли за пьянство, поэтому и понадобилась подмога студентов. И вообще завод производил какое-то полузаброшенное впечатление. Про грязь и вонь в цехе молчу. Но и помимо этого было такое ощущение, что это заброшенный завод. Полусумрак, стоящая поточная линия, какие-то иногда раздающиеся издалека уханья.

После общения с начальником цеха мы пошли в какой-то загашник, в котором было несколько грязных продавленных стульев и, усевшись, стали болтать о всякой всячине. Как писалось в армейских блокнотиках: «мы работу не боимся – она нас не трогает и мы её не трогаем». Сидим, болтаем. И вдруг прибегает тётка в халате и сообщает нам, что оказывается линия сейчас пойдёт и нам надо срочно занимать места согласно боевого расчёта. Пара-па-пам! Рота подъём! Мы спешим в цех. Там нас быстро инструктируют и распределяют по участкам. Меня и моего друга поставили на самый ответственный участок – контрольный.

Линия работала таким образом: с одного конца на специальный приёмник надо было выставлять бутылки. Эти бутылки весело громыхая уходили на поточную линию, которая изгибалась по цеху, где-то там полоскались вроде бы. Затем где-то вдали проходили под крантиками, из которых в бутылки наливался янтарный напиток. Потом закупоривались и шли дальше к пункт контроля. Пункт контроля представлял из себя светящийся экран, мимо которого двигались бутылки. Контролёры (то бишь мы с другом) должны были внимательно смотреть на каждую бутылку. Если в бутылке оказывался недолив, то она считалась бракованной. Точно также внутри бутылки могла оказаться какая-нибудь грязь, таракан. Ну словом, любое отклонение от нормы признавалось браком. Бракованную бутылку надо было снять с линии, откупорить и слить пиво в специальную ёмкость, а саму бутылку горлышком вниз поставить в ящик. Как только все ячейки ящика оказывались заполненными пустыми бутылками, надо было взять этот ящик и нести в начало линии, а там резким ловким движением перевернуть его над самим приёмником, чтобы бутылки аккуратно выскользнули из ячеек и встали на плоскость приёмника горлышками вверх. В общем ничего сложного. Рутина.

Ну и понеслось. Мы сидели на стульях, тупо смотрели на проплывающие бутылки, иногда (довольно редко) снимая бракованные. Не помню кому первому пришла в голову эта простая и изящная мысль: а почему, собственно, не выливать бракованную бутылку не в специальную ёмкость, а себе в рот? Сказано – сделано. Мы распили на двоих очередную бракованную бутылку (в ней был недолив). Однако следующую бракованную бутылку пришлось ждать долго. Тут нам в голову пришла ещё одна дельная мысль: а почему бы не снять с конвейера не бракованную, а нормальную бутылку и не проделать с ней такую же манипуляцию? Нет, а правда, кто проверит, какую мы бутылку сняли с линии? И пошло-поехало. Мы сидели на этом важном участке работы и время от времени утоляли жажду бутылочкой свежего пивка.

Вдруг кто-то закричал: «Перерыв!» Линия загромыхала стеклом и встала. Мы весьма весёлые и довольные пошли в столовую. В столовой нас распирало от гордости за наш ударный коммунистический труд и мы смотрели сверху вниз на наших сокурсников, которые попали в тарный цех, в котором единственной жидкостью, которой можно было разжиться, было машинное масло для механизмов. Наш рассказ об импровизированном пивбаре крайне заинтересовал наших товарищей. Оказывается они тоже были не прочь отведать свежего пивка. Мы были не прочь помочь им, ведь мы же не какие-то там капиталистические индивидуалисты, а самые что ни на есть коллективисты, для которых интересы коллектива были почти что личными интересами. Но как? Тарный и разливный цех сообщались друг с другом дверным проёмом. Но этот проём был зарешеченным. Решили, что если размер ячейки решётки достаточен, чтобы в него пролезла бутылка, будем снабжать наших сокурсников боевыми отравляющими веществами через этот канал.

После перерыв я положил в карман выданного мне грязного халата снятую с линии закупоренную бутылку и проследовал к решётке, возле которой с другой стороны меня уже жаждали страждущие. Ячейка решетки как нельзя лучше пропустили мой гостинец. Гип-гип! Ура! И понеслось безумие.

Помимо того, что мы сами поглощали пиво из «бракованных» бутылок, часть из них, не открывая, мы складывали в ящик. Затем несли ящик мимо решетки, передавая братьям-разбойникам годные бутылки, а оставшуюся часть порожних относили к приемнику и выставляли куда надо. Чем дальше, тем тяжелее становилось ловко опрокинуть ящик так, чтобы все бутылки встали вертикально. Периодически стали образовываться бутылочные заторы, поскольку вместо ловкого движения руки мы просто высыпали бутылки и они падали как попало, запруживая приёмный накопитель и потом надо было восстанавливать порядок в рядах. Сколько мы выпили сами и сколько ящиков передали в тарный цех я сказать не берусь. Кондицию, до которой мы дошли, характеризует следующий эпизод: когда по верхней галереи (с которой открывался вид на наш цех) проходили несколько наших однокурсниц, мой друг вышел на середину свободного пространства цеха и сперва слегка станцевал, а потом взял открытую бутылку пива и стал мыть себе голову, приговаривая, что мытье головы свежим пивом укрепляет волосы. В общем, мы дошли до крайней точки бытия.

Но сие разумеется не укрылось от тётки в халате и она послала двух рабочих-алкашей контролировать наши действия. И вот когда я уже в конец охамев понёс для передачи в тарный цех ящик, полностью наполненный полными «бракованными» бутылками пива, рабочие бросились мне на перерез. Я стал убегать от них, петляя по цеху между разными деталями поточной линии. Вместо того, чтобы бросить этот ящик к едрене фене, я его не выпускал из рук, видимо предполагая, что мне удастся скрыться и я тогда передам блаженный нектар своим товарищам. Товарищи, состояние которых видимо было не лучше, чем моё, с интересом наблюдали за нашим бегом по пересечённой местности и громкими возгласами подбадривали меня. Это была картина маслом. Машинным.

В итоге конечно меня поймали. Начался страшный скандал. Линию остановили. Дальше всё теряется в туманной дымке. Помню только, что мы стоим в «аквариуме» начальника цеха, на нас орёт тётка в махеровом берете, а престарелый «ДеВито» божится, что сообщит обо всём в комитет комсомола института. В общем, на этом почти всё и закончилось. Тем более что смена в самом деле закончилась и наши разрозненные и деморализованные отряды стали покидать комбинат по верхним галереям. И тут во мне проснулся ораторский дар и я решил, что надо всё-таки убедить начальника цеха не сообщать в комитет комсомола. Для чего направился обратно к стеклянной будке начальника. Его я встретил уже почти на самой галерее. Он тоже уже собирался уходить. Я начал, приветливо улыбаясь (во всяком случае мне так казалось), мирно увещевать начальника цеха изменить своё решение связываться с нашим комитетом комсомола. Но начальник довольно грубо стал толкать меня. Моё добродушное настроение резко изменилось и я, схватив его за грудки, прижал к перилам. Получилось почти как в кино, когда один киногерой придавил другого киногероя (вида ДеВито) к перилам над пропастью. Начальник сильно испугался и заорал, призывая подмогу. Откуда не возьмись прибежали те два работяги. Я неожиданно оказался перед лицом превосходящих сил противника. Военная фортуна повернулась ко мне тылом. Но вопли начальника услышал и мой друг, который потерял меня и бродил по пустым цехам. Он тут же прибежал на галерею. Вид его был страшен: всклокоченные и очень укреплённые пивом волосы, выбитый передний зуб (он его лишился ещё в детстве) и рост (выше моего). Из ноздрей его выбивалось пламя (или мне так показалось?).

Вся троица – начальник цеха «ДеВито» и два его кунака, увидев галопом прибывающие на поле боя свежие силы вражеской кавалерии, бросились на утёк по галерее и закрылись за железной дверью. Мы стали барабанить в неё и орать, что если они нам не откроют, мы их сбросим вниз, прямо на поточную линию. Но троица, справедливо рассудив, что мы их скорее сбросим, если они нам откроют, не поддалась на наш шантаж. Мы побарабанили ещё какое-то время. Ломиться в железную дверь вообще очень приятно. С одной стороны покажешь врагу, как серьёзно ты настроен, а с другой никого не покалечишь и не убьёшь. В общем, мы малость запыхались и сделали перерыв. Тогда начальник сказал за дверью: «Ну это вам так с рук не сойдёт. Погодите у меня» и бросился в свой «аквариум» к телефону. «Алло, охрана!, – услышали мы явственно, – сейчас пойдут двое, задержите их и вызывайте милицию». Мы сразу малость протрезвели. Дело стало принимать весьма неприятный оборот.

Единственным правильным решением было оставить поле боя врагу и форсированным маршем отойти на заранее подготовленные позиции. Ну или на не подготовленные, но отойти и чем дальше, тем лучше. Вообще было в этом что-то сюрреалистичное. Тёмный затихший комбинат и только гулкие звуки наших торопливых шагов по железным галереям. Мы благополучно добрались до лестницы, ведущей вниз к проходной. Когда мы почти спустились до первого этажа, нам вдруг пришло в голову, что пройти проходную будет не так-то просто, ведь злобные церберы уже приведены в состояние повышенной боеготовности звонком начальника цеха. Что делать? Вдруг мы услышали, как кто-то спускается. Не мешкая, мы заскочили в какое-то тёмное пространство возле лестницы и стали тревожно прислушиваться. Мимо прошли два каких-то человека. И вдруг со стороны проходной раздались возбуждённые голоса, перешедшие в ругань. «Рванули», – сказал я и мы понеслись мимо проходной, возле которой охрана пыталась скрутить каких-то двух мужиков. Видимо охранники решили, что имеют дело именно с теми двумя злодеями, которые чуть не уничтожили весь личный состав цеха розлива пива.

Не останавливаясь на окрики охранников мы выбежали на площадь перед зданием комбината. К счастью почти сразу подошёл рейсовый автобус, и только нас и видели. Так закончилась наша увлекательная экскурсия на Очаковский пиво-безалкогольный комбинат.

А начальник цеха всё же сообщил в наш комитет комсомола на следующий день о произошедшем. Что привело к традиционному вызову в комитет, допросу всех участников, строгому выговору и… Да вот, собственно, и всё. А примерно через год мы с другом подали заявление и вышли из рядов ВЛКСМ. Но это уже другая история.



Tags: По волнам моей памяти, Совдепия
Subscribe
promo germanych august 22, 2017 01:07 148
Buy for 100 tokens
На фото: кадр из фильма «Что такое Совок?» Итак, свершилось. Наконец я домонтировал его. И приглашаю в кинозал на просмотр фильма-размышления « Что такое Совок?» Это мой первый опыт такого масштабного видеопроекта. Так это и первый опыт использования…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 95 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →