1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

О музыке и не только. Межсезонье

Продолжение.
Начало:
germanych.livejournal.com/220683.html

Небольшое техническое пояснение. Ибо оно требуется, чтобы двинуться дальше. Описание, разумеется, сильно упрощённое.

До того, как музыкальным миром безраздельно завладела цифра, в быту использовались катушечные и кассетные магнитофоны – устройства записи/воспроизведения звука на основе намагниченного слоя специальной пластиковой ленты. Лента, намотанная на бобину, прогонялась мимо т.н. звукозаписывающее головки. Головка работала в двух режимах: считывание и запись. Рядом с головкой считывания/записи по крайней мере на кассетных магнитофонах располагалась стирающая головка. Её назначение – на что недвусмысленно намекает название – стирание записанного. Таким образом, при записи работало сразу две головки. Фрагмент магнитной ленты сперва проходил мимо стирающей головки, которая удаляла запись, а затем через считывающую головку на ленту записывалась новая… хм… запись, да. Такая вот схема.

Ну а теперь продолжу изложение музыкальных мытарств четвёрки друзей в отдельно взятой стране, уверенно марширующей курсом на коммунизм.

После того, как Пещера оказалась закрыта для нас, как несколько ранее стал закрыт кинозал родной школы, мы особо не унывали. Думаю дело в том, что мы сами уже устали от безостановочного ежедневного музыкального марафона. Требовался отдых. В чём мы сами никогда не признались бы. Но коли так фишка легла, то почему бы и нет?

К тому же начиналась весна. Весна 1983 года. Апрель. Ручейки всякие, знаете ли, разные флюиды, надежды на грядущее необычное и всё такое прочее. В общем, вместо того, чтобы впасть в отчаяние, мы чувствовали себя прекрасно. Была железобетонная уверенность в том, что новое помещение рано или поздно мы найдём. А пока… пока мы снова возобновили домашние репетиции, но на несколько ином уровне.

Собственно, репетировать было по сути уже нечего. Все свои песни мы отработали, отрепетировали, а новых пока не появилось. Атмосфера в Пещере закаляла и давала навыки экстремальной игры, но какому-то особому творческому горению не способствовала. Наверное поэтому у рок-групп принято чередовать концертные и студийные периоды. Вот и у нас наступил в некотором роде студийный период. Проще говоря, мы решили сделать запись своих песен.

Писали, понятное дело, вживую. В процессе возник вопрос: а почему мы не догадались сделать запись в Пещере – с шумом, гамом и т.п. Ну то есть такой концертный вариант. Наверное мы были настолько уверены в незыблемости Пещеры, что даже не подумали, что однажды можем её лишиться. И вот мы решили на домашней записи создать эффект концертного выступления. Концерт – это значит крики зрителей, аплодисменты и свист в конце каждой композиции. Сперва мы поступали самым простым способом – после коды тут же сами начинали хлопать в ладоши и свистеть. Слушалось это так себе – на записи было отчётливо слышно, что хлопают и свистят всего несколько человек.

Как быть? Мне пришла в голову мысль сделать несколько наложений на один и тот же кусок плёнки. Ну то есть посвистели, похлопали вчетвером, потом перемотали плёну в началу фрагмента, повторили овации, снова перемотали и так несколько раз. Но как это сделать, если каждая перезапись стирает предыдущий вариант? В общем и целом, как главный системотехник группы, я сообразил, что нужно отключить как-то стирающую головку. Но не отпаивать же её? Я поступил так: сверху стирающей головки накладывал сложенный несколько раз кусочек ватмана, которым таким образом отделял плёнку от стирающей головки.

Попробовали. Эффект превзошёл всё наши ожидания. Несколько прокруток в самом деле создавали эффект толпы в зале. К тому же при каждой перезаписи предыдущая запись всё равно немного подтиралась, то есть её громкость чуть уменьшалась, отчего создавалось ощущение, что зрители рассредоточены на большом пространстве.

Ещё чуть позже я решил делать запись с наложением инструментов. Технологию этого дела я совершенно не представлял, но решил развивать идею с эффектом «полного зала». Собственно, идея была такая же: записать партию одного инструмента, потом на него наложить второй, затем третий, четвёртый и т.д. Сложность синхронизации в какой-то степени могла быть решена использованием метронома – в этом случае все партии должны были по идее совпасть. Но тут меня ждало поражение. Во-первых, поскольку каждая перезапись уменьшала громкость предыдущей записи, то, например, при записи уже третьего инструмента, первый записанный слышался уже довольно глухо. То есть громкость инструментов не получалось свести, как надо. Во-вторых, не достигалась точная синхронизация, если не слышишь уже записанный инструментал. А как его услышать, если обычный кассетный магнитофон «Весна-202» категорически не позволял этого сделать?

В общем, сколько я ни бился, максимум чего достиг – запись в две гитары и голос. Но всё равно все эти звукозаписывающие эксперименты доставляли огромное удовлетворение. Это, конечно, ни в какое сравнение не идёт с современной технологией, когда каждый инструмент можно записывать при помощи какого-нибудь Adobe Audition, сводить как угодно, добавлять какие угодно эффекты. Чистое творчество.

На работе по странной прихоти судьбы меня тоже окружали музыканты самопальных рок-групп. Со мной работал лаборант, который был постарше меня. Он тоже играл в группе. Стиль у них был что-то типа толи Slade, толи AC/DC. Что-то такое. А весной пришёл ещё один лаборант – Игорь, который только что вернулся из армии. Барабанщик. Этот меня стал посвящать в таинства правильного ритма, так сказать. Он фанател от «Deep Purple» и для начала проверил моё чувство ритма, наиграв на подоконнике синкопированное барабанное соло из «Never Before» (альбом «Machine Head», 1972 года). Я справился с задачей, после чего Игорь стал читать мне теоретические лекции о правильном устройстве игры. Если можно так сказать.

Как выяснилось (в трактовке Игоря), самый главный в группе – это барабанщик. А в барабанщике главное не то, с какой силой он лупасит по барабанам и как барабанит дробь, а чувство ритма. Барабанщик – это машина, задающая ритм всей группе. С барабанщиком в связке играет бас-гитара, причём играет так, чтобы одинаковые доли, сыгранные бочкой или рабочим барабаном одновременно с бас-гитарой, сливались, так, чтобы в едином звуке невозможно было отделить звука бас-гитары то звука барабана. Иначе говоря, бас-гитара и барабаны (которые составляют ритм-секцию), должны звучать как единая машина. Именно это в первую очередь отличает профессиональную группу от дворовой самодеятельности.

Увы, но я был вынужден признаться самому себе, что у нас была самодеятельность в чистом виде. Мы были уверены, что ритм должна задавать ритм-гитара, а все остальные инструменты – подстраиваться под неё. Ну и чувство ритма барабанщика… Миша Тарасов был хорошим другом, но как барабанщик оставлял желать лучшего. «Метр влево, метр вправо», говорил про его ритм Юра Анисимов. Да и вообще, если вдуматься, все наши т.н. «репетиции» мало отличались от обычной игры во дворе нескольких гитаристов: запомнили последовательность партий, слова, кто за кем какую партию ведёт и – привет. Ритм-секции как таковой не было. Был отдельно бас, отдельно барабаны. И всё это жутко плавало туда, сюда. Хотя, конечно, почти все дворовые группы той поры играли эдак. Но это было слабым утешением. Короче, у меня появилось неудовлетворение от того, что мы делаем. Хотя, конечно, речи о том, чтобы заменить Мишу на какого-нибудь более качественного барабанщика, тогда не шло.

Но в целом пока всё со стоны выглядело как прежде. Мы встречались, играли, иной раз бывали выступления. Я меж тем уволился с работы, поступил в институт. Правда не в МИИВТ, а в экономико-статистический (МЭСИ). Поскольку я целый год ничего кроме работы и игры на гитаре не делал, мои знания, потребные для поступления, не только не улучшились, а, напротив, стали весьма эфемерны. Но одна моя бывшая одноклассница, которая уже училась в МЭСИ, предложила: «Поступай к нам, у нас одни девчонки учатся, поэтому мальчишкам легче поступать». И она говорила самую настоящую правду. В МЭСИ, когда я в него поступил (1983 год) в самом деле учились сплошь девушки. На нашем курсе (АСУ) из 75 человек юношей было всего девятеро. Представляете, как мы крутились на 8 марта? )) Впрочем, это я забежал вперёд.

Летом 1983 года на экраны вышел фильм «Мы из джаза» про злоключение джаз-банда в первые годы Советской власти. Я же смотрел этот фильм (снятый Шахназаровым специально «под Андропова») не как развлекательную комедию, а как учебное пособие что ли. Мне мытарства героев фильма сильно напоминали наши собственные мытарства. Ну разве что мы не ночевали в заброшенном доме. А в остальном – полная аналогия.

Тем же летом 1983 года, уже в августе, мы нашли новое место для базы. Период пребывания на этой базе обогатил меня разными новыми навыками, которые не раз пригодились в последующей жизни.

(продолжение не за горами…)
Tags: Музыка, По волнам моей памяти, Совдепия
Subscribe
promo germanych август 22, 2017 01:07 148
Buy for 100 tokens
На фото: кадр из фильма «Что такое Совок?» Итак, свершилось. Наконец я домонтировал его. И приглашаю в кинозал на просмотр фильма-размышления « Что такое Совок?» Это мой первый опыт такого масштабного видеопроекта. Так это и первый опыт использования…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments