1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Путеводитель по советским фильмам


Сегодня в цикле «Путеводитель по советским фильмам» фильм Сергея Никоненко «Целуются зори». Оператор фильма – А.Заболоцкий, работал с Василием Шукшиным в фильмах «Печки-Лавочки» и «Калина Красная», отчего «Целуются зори» получился очень «шукшинским». Фильм был выпущен в 1978 году. Вообще-то у меня очень цепкая память, но я почему-то не помню, чтобы этот фильм показывали в советское время по телевизору. Историю фильма я не знаю, поэтому не хочу сказать, что это «полочный фильм». Но вот не помню я его и всё. Мне кажется посмотрел я его впервые уже в 90-х годах. Посмотрел и… сразу этот фильм попал в разряд тех фильмов, которые я с удовольствием время от времени пересматриваю.

Фильм «Целуются зори» снимался в 1976 году в Вологде по одноимённому рассказу Василия Белова, напечатанном в сборнике с тем же названием в 1975 году в издательстве «Молодая гвардия». Когда был написан рассказ не берусь утверждать. По некоторым признакам он примерно того же времени, что и вошедшие в этот сборник «Бухтины вологодские», которые датируются 1969 годом.

Точной датировки времени действия в фильме нет, но для хода моих дальнейших рассуждений она важна. Скорее всего, в фильме показан июнь 1970 года. Почему я так думаю? Потому что военные в фильме одеты в форму, которая была отменена в январе 1972 года. Другой важный показатель определения времени фильма – машина представителя райкома. В фильме это «Волга» ГАЗ-21. Новая «Волга» – ГАЗ-24, – стала выпускаться в 1970 году и в первую очередь стала поступать в автопарки правительственных и партийных учреждений. Думается, что в 1971 году в автопарке райкома уже должна была быть новая «Волга». Впрочем, могу и ошибаться. Но в любом случае, самая крайняя точка действия фильма – июнь 1971 года (ибо в июне 1972 года у солдат и офицеров была бы уже другая форма). Впрочем, возможно это даже более ранний период – в фильме есть эпизод, в котором парень на улице, увидев в руках у деда «Спидолу» (выпускалась на ВЭФе в 60-х годах), искренне заинтересован, т.е. для него это редкость. Ну и ещё один штрих – некоторые девушки ходят в мини-юбках, которые появились в конце 60-х. Словом, думаю не будет натяжкой предположить, что режиссёр и сценарист хотели показать, что действие фильма происходит примерено в 1969 или 1970 году. То есть «Целуются зори» – это стилизация, ибо, как я сказал, фильм снимался в 1976-77 годах.

Сюжет в целом прост и представляет из себя нечто вроде комедии положений, где людей постоянно принимают не за тех, кто они есть, отчего всё запутывается. «Трое мушкетёров» (по выражению одного из героев): передовик колхоза Николай Иванович (Иван Рыжов), дед Егорыч (Борис Сабуров) и Лёшка (Андрей Смоляков) отправляются в город. Формальный повод – вызов Николая Ивановича на районное совещание, где его, как передовика, должны премировать. Егорыч решает ехать вместе с ним, чтобы наконец увидеть своего зятя Станислава (Михаил Кокшёнов), а Лёшка – купить гармошку. С ними увязывается бабка Настасья (Мария Скворцова).

Ночевать компаньоны предполагают в квартире зятя Станислава. Почтовый конверт с его адресом Егорыч хранит в своей видавшей виды старенькой фуражке. Но на пароходе, по пути в город, Егорыч, малость «клюкнув» за компанию, по ошибке берёт фуражку попутчика-солдата, что и служит началом последовавшей путаницы. Подробно на сюжете останавливаться не буду. Пройдусь слегка по нескольким эпизодам.

Автор сценария, Василий Белов, сам из крестьян и относился в СССР к т.н. классу «писателей-деревенщиков», т.е. создававших повести и романы про жизнь деревни. Со стороны идеологического отдела ЦК КПСС за этим классом писателей всегда велось строгое наблюдение. Ибо деревня всегда была под подозрением, как коллективная носительница памяти о коллективизации и прочих чудесных экспериментах советской власти. Писатели-деревенщики, поэтому, несмотря на то, что всегда демонстрировали горячий и искренний патриотизм, составляли некий круг – не скажу диссидентов, – но людей, «с фигой в кармане», я бы так сказал. Ибо к коммунистам у них были вполне конкретные и серьёзные претензии за погром русской деревни.

Этот политический пласт советского периода сам по себе очень интересен и возможно когда-нибудь я о нём расскажу. Сейчас же просто упомяну, что в конце 60-х (как раз, когда разворачивается действие фильма «Целуются зори»), в Москве появился неформальный т.н. «русский клуб», к которому, разумеется, себя причисляли все писатели-деревенщики. «Русский клуб» проводил регулярные встречи для узкого круга, где обсуждались далеко не безобидные для коммунистов идеи, обсуждались те или иные аспекты истории СССР, закрытые для широкой массы. «Русский клуб» был далеко не таким безобидным сборищем, поскольку имел защитников и в руководстве армии, и в аппарате МВД СССР и даже в ЦК КПСС,. Неформальным лидером «русского клуба» был Сергей Семанов, ставший в 70-х годах главным редактором журнала «Человек и закон» (в редколлегию журнала входило много могущественных людей, включая зятя Брежнева – Чурбанова).

Шеф КГБ СССР Юрий Андропов очень подозрительно относился к «русскому клубу» и тем идеям, которые в нём крутились. Однако до поры сделать ничего не мог – поговаривали, что даже сам Брежнев благосклонно относился к этому неформальному «клубу». Однако в 1982 году, когда Брежнев был уже дряхлым полумертвецом, Андропов нанёс удар – написал в Политбюро знаменитое письмо «О русистах», в котором обвинил Семанова и «русский клуб» в антисоветской деятельности. Юмор ситуации заключался в том, что Семанов был искренним и яростным сталинистом (кое кто поговаривал, что его прочат на место Андропова, что скорее всего было спровоцировано самим же Андроповым). В общем, Семанова сняли со всех должностей и отвезли в Лефортово на допросы. Это, напомню, было не в 1937 году, а в 1982. Однако смерть Брежнева изменила планы Андропова и ему на какой-то период стало не до Семанова и «русского клуба»; Андропов видимо решил разборки с «русистами» отложить на потом. А в феврале 1984 года Андропов умер и Семанов остался на свободе.

Я это всё рассказываю, чтобы было понятно, что писатели-деревенщики занимали в СССР очень активную гражданскую позицию и эта позиция позднее приняла такую направленность, что КГБ СССР в лице своего шефа назвал эту направленность антисоветской. И это при том, что все участники «русского клуба» были искренними патриотами, а некоторые даже (как я сказал), сталинистами. Вот такие кренделя происходили порой в СССР. Сегодня забавно конечно, что в 1982 году искреннего сталиниста могли обвинить в антисоветской деятельности и доставить в Лефортово. Нынешние «сталинисты» такого Советского Союза конечно же не знают, предпочитая жить в мире своих фантазий и иллюзий.

Но вернёмся к фильму «Целуются зори». Центровым персонажем фильма является, пожалуй, дед Егорыч. Возраст Егорыча прямо не называется. Борису Сабурову, который играл Егорыча, во время съёмок было 64 года, но при помощи грима его ещё больше состарили. Словоохотливый Егорыч в одном из своих воспоминаний упоминает, что служил в армии во время революционных событий. То есть он, видимо, примерно так конца XIX века рождения (например, года 1898-го).

Кстати, по поводу революционных воспоминаний. В сцене на пароходе Егорыч рассказывает попутчикам, как зло подшутил над командиром полка, фактически оскорбив его перед строем и предал осмеянию. Командир полка «с бородищей лопатой» и странной фамилией Фой, после такого позора прямо перед строем застрелился. Попутчики Егорыча это комментируют так: «Ну, дед, ты и врать горазд». Им не верится, что в царской армии у офицера могли ьыть акие понятия чести мундира. В самом деле, сложно представить, чтобы советский офицер, который позднее появится в фильме, застрелился бы из-за того, что на полковом смотру какой-нибудь солдат над ним подшутил бы. Скорее советский офицер в ответ просто обматерил бы солдата и дал ему пару нарядов вне очереди. Так что вполне понятно недоверие попутчиков Егорыча к его рассазу.

Ещё одно воспоминание – буквально мимолётное – про 1946 год. Егорыч вспоминает, как он поехал на лесозаготовки и была у него котомка с сухарями. И эту котомку украли. Если не знать историю СССР, то это воспоминание совершенно непонятно. Ну котомка с сухарями, ну украли, ну 1946 год – ерунда. Однако на самом деле, одним этим штрихом упоминается страшный голод 1946-47 г.г., который по масштабам был несколько слабее, чем голод 1933 года, но «накрыл» те же хлеборобные районы – Поволжье, Украину. Исследователи считают, что голод произошёл не только из-за разрушенного войной части сельского хозяйства и уменьшения количества работников в деревне, но главным образом из-за массированного экспорта зерна (также, как в 1933 году) и приказ Сталина наполнить зерном хранилища на случай новой войны (что, кстати, говорит о возможных планах Сталина начать новую войну).

Точно такими же драконовскими мерами, как и в эпоху коллективизации, из деревень забиралось почти всё зерно. За «мягкотелость» (то есть недостаточно активное изъятие хлеба) были арестованы тысячи председателей колхозов (многие из которых были женщинами). Большевикам было глубоко безразлично, что творится в деревнях – они снова гнали зерно на экспорт и собирали его в закрома. Около миллиона тонн зерна сгнило из-за неправильного хранения. Что до масштабов голода, то всего было зарегистрировано около полутора миллиона человек с диагнозом «дистрофия». Точных данных об умерших нет и, скорее всего, их отнесли на военные потери. Известно только, что пятую часть всех умерших от голода 1946-47 г.г. составляли дети. Кстати, именно в период этого страшного голода Ивану Пырьеву пришла в голову идея весёлой комедии о продуктовом изобилии в послевоенном СССР. Эта комедия под названием «Кубанские казаки» вышла в 1949 году. Рассказывают, что для съёмок сцен ярмарки нужного количества продуктов не могли набрать нигде и их заменяли муляжи. Это так, к слову о правдивости сталинского соцреализма.

Нечего и говорить, что голод 1946-47 г.г. был запрещённой темой. И в фильме «Целуются зори» только дед Егорыч, которого уже никто всерьёз не воспринимает, вскользь упоминает про украденную котомку сухарей в 1946 году. Кто знает, тот знает, а остальным нечего голову ломать. Хотя если вдуматься – что же это такое творилось, что кто-то позарился на сухари?

Дед Егорыч, судя по всему, был чем-то вроде квинтэссенции того, что сделали с русской деревней большевики за 30-50-е годы. Очень интересна сцена, когда Егорыча, перепутав с Николаем Ивановичем, везут на конференцию передовиков, чтобы вручить подарок. Незадолго до этой встречи Егорыч пришёл на приём к дантисту, которого перепутал с адвокатом, чтобы найти у того защиту (дантиста, Егорыч называет защитником) и высвободить из милиции Лёшку, который туда угодил из-за пьяной драки в ресторане. Понятное дело, что с дантистом Егорычу договориться не удаётся – их диалог один из самых смешных в фильме, – и он бредёт на вокзал. Там-то его и находит посланец райкома, перепутав с Николаем Ивановичем из-за одинаковой фамилии. По мнению Егорыча, факт того, что он отправился за адвокатом – это не то чтобы нехорошо, но уже на грани. Ибо если власть арестовала кого-то, то нечего лезть с адвокатами и прочей мишурой – власть сама разберётся. Поэтому когда незнакомый человек с характерной причёской (такую носили представители обкомов/райкомов и милиция) предлагает Егорычу сесть в чёрную «Волгу» и ехать вместе с ним, Егорыч покорно садится, считая, что его арестовали.

За что арестовали? Егорыч не знает. Но уверен, что если арестовали, значит он как-то нарушил закон. Далее в машине происходит примечательный диалог. Представитель райкома корит Егорыча за то, что его пришлось долго искать и сообщает, что уже заседание началось. Егорыч, уверенный, что речь идёт о заседании суда, предпринимает слабую попытку защититься, бормоча под нос: «Как уже заседание? Вроде ведь сперва следствие должно быть. Вот и зять Станислав не знает». Но деловой представитель райкома хотя и ласково, но непреклонно говорит, что нет, надо ехать, все уже ждут. И Егорыч окончательно падает духом, горько восклицая: «С роду мне на казённой-то скамье сидеть не доводилось».

Он уверен, что арестован, но даже не пытается выяснить – за что именно. Ему только что сказали, что его везут судить, причём даже без предварительного следствия (Егорыч уверен именно в этом), но ничего даже не пытается возразить, заявить о своих правах. Полная покорность судьбе! Можно задаться вопросом: да как такое может быть, чтобы человек настолько безропотно подчинялся полнейшей несправедливости – а Егорыч уверен, что в отношении него совершается самая настоящая несправедливость. Ответить на этот вопрос нельзя, если не знать историю сталинских экспериментов в деревне и драконовские меры подавления любого возмущения. Деревня была мало того, что ограблена, она была так замордована, что даже мысли о протесте к 70-м не появлялось. Крестьяне после сталинской эпохи были просто забитым бессловесным скотом. Недаром в 30-е появилась следующая расшифровка аббревиатуры ВКП(б) – «Второе крепостное право большевиков». Точнее и не скажешь. И Егорыч собою олицетворяет жертву этого большевистского «второго крепостного права». Он ехал в город к дочке и зятю, его схватили на улице неизвестно за что и повезли судить даже без предварительного следствия, а он только покорно бормочет себе под нос что-то про «зятя Станислава» и кручинится, оплакивая свою долю. Вот что сделал товарищ Сталин с русским крестьянином.

Но талантливый писатель обошёл всю эту скользкую тему, показывая, наоборот, весёлую сценку в чёрной «Волге». И ведь в самом деле смешно снято. Очень. Но если знать, что пришлось за свою жизнь пережить Егорычу, то сердце щемит.

Теперь, перехожу к главному, к тому, ради чего, собственно, я стал разбирать этот фильм.

Вообще, если взять фильм в целом – то это очень талантливое отражение реальной жизни в провинциальном советском городе. Никоненко удивительно талантливо показал СССР как он есть, без какой бы то ни было чернухи и даже без малейшего намёка на то, к чему можно приклеить бирку «антисоветчина». Но зато показал абсолютно так, как было.

Вот сцена в магазине. Лёшка спрашивает у продавщицы, сколько стоит гармонь, а та ему в ответ чуть ли не с ненавистью полупрезрительно цедит: «там же рууусскииим языком напиисанооо». Почти булгаковская сцена. Или сцена в ресторане. Советский ресторан во всей своей красе: свободных столиков нет, надо подсаживаться за занятый уже столик. Официантки – престарелые грубые бабищи с надменным видом читающие речитатив: «Коньяка нету, берите Зубровку». Борщ подают в стальных мисках, в каких в армейских столовых ели офицеры. Кстати, цена цыплёнка-табака 2 рубля 25 копеек вызывает у «трёх мушкетёров» лёгкую оторопь – дороговато. А когда в финале их «нагревают» на 33 рубля, то у Николая Иванович глаза лезут на лоб – это для него почти финансовая катастрофа. Или сцена в гостинице. Равнодушная администраторша, сидящая в каком-то закутке с малюсеньким окошком: «мест нет, товарищи, нет мест и не будет». Вот он – ненавязчивый советский сервис в полный рост.

Одежда – почти у всех – очень унылая. Мужчины почти сплошь в однотипных серых или грязно-коричневых пиджаках, коротковатых брюках и дурацких сандалиях. Женщины – в типовых платьях. Хотя некоторые, как зять Станислав, например, наоборот одеты франтовато – в красивой рубахе и ярком галстуке. Женщины тоже иногда нарядные попадаются. Изредка на улице попадаются девушки в мини-юбках. Но вот сцена тренировки секции на роликовых коньках поражает однотипной убогостью синих тренировочных костюмов. Ну про то, что деревенская жительница вынуждена ехать всю ночь в город, чтобы сходить в церковь, поскольку в родной деревне церковь хотя и стоит, но не работает – я вообще молчу (интересно было бы узнать мнение нынешнего Патриарха на этот счёт, который считает, что в СССР верующим жилось замечательно). А идиотский красный транспарант: «Привет участникам совещания передовиков с/х-ва» – вот именно с эти сокращением: «с/х-ва»? Так сказать, вершина кретинизма советского уличного дизайна.

Словом, бытовая сторона советской жизни конца 60-х – начала 70-х отражена с удивительной достоверностью. Просто хрестоматийная вещь. Это, можно сказать, просто кино-иллюстрация к моим описаниям убогости советского быта. Вологда, которая показана в фильме и которая выступает типовым провинциальным советским городом, насквозь визуальна убога – будь то дома, или оформление улиц, или одежда жителей, или отношение со стороны представителей сервиса. И всё же, и всё же…

И всё же Сергей Никоненко удивительно точно смог передать ту атмосферу беззаботного счастья и гармонии, по которой многие сегодня так тоскуют. Можно без всякого преувеличения и натяжек сказать, что все люди в этом фильме кто в больше, кто в меньшей степени, но счастливы – ну может за исключением кратковременного испуга Егорыча, когда его «арестовали», и девушки, у которой парень уходит в армию. Счастье, покой, умиротворение просто-таки струятся с экрана. Туда хочется залезть и бродить там до рассвета, смотреть на эти лица, покупать мороженое и бесцельно сидеть на разваливающемся дебаркадере. Хочется гулять вдоль домов, покрытых десятью слоями облупившейся тут и там краски унылого цвета. Хочется под утро встретить трезвых выпускников, которые весело поют песни под гитару и забрасывают цветами случайных прохожих. Хочется съесть пережаренного насквозь цыплёнка-табака за 2-25, послушать безголосого певца в дурацкой бабочке и идиотском перманенте. И очень хочется это всё фотографировать и фотографировать. Единственное о чём жалеешь, смотря этот фильм – это о том, что общих сцен Вологды недостаточно много – хотя их по фильму более чем достаточно.

Этот фильм – вот то, о чём ностальгируют сегодня многие. Если кто-то спросит: «а о чём вы с тоской вспоминаете», то надо просто человеку дать посмотреть фильм «Целуются зори». Там нет ракет, танков, НИИ – ракеты и танки, это полная чушь, придуманная «особо продвинутыми советскими патриотами» для придания своей ностальгии пафоса гражданского звучания. Херня на постном масле все эти танки и ракеты. Вот эта провинциальная Вологда рубежа 60-х и 70-х годов – вот о чём тоскуют. В этом городе – хорошо. Вот просто, без всяких объяснений – там хорошо. Несмотря на убогость, пыльность, хамство продавцов – душа радуется. Чему?

Попробую ответить.

Я не случайно начал эту статью с установления даты, когда разворачиваются события фильма. В фильме показан примерно 1969-й или 1970-й год. Что это было за время в истории СССР?

Сперва страну тряс сталинизм – эпоха, когда никто и ничто не гарантировало свободу человеку, да подчас и жизнь. Когда любой – вплоть до самых высокопоставленных – в одночасье мог всё потерять, даже жизнь. Деревню при Сталине свернули в бараний рог. Сталинизм сменился хрущёвским волюнтаризмом. Жить в стране стало более безопасно, однако её всё равно лихорадило. Да и, как показали события в Новочеркасске, безопасность эта была скорее иллюзорная. То есть Хрущёв если и дал стране какую-то мимолётную передышку, то сам же и вверг её в череду новых потрясений. Особенно это было заметно на селе, когда у крестьян насильно изымали скот, когда от всех требовали сажать кукурузу. Словом, Хрущёв был ещё тем хозяйственником.

И вот наступает 1964 год. Хрущёва смещают и на его пост приходит мало кому известный Брежнев. Все славословия, пышные монументальные кумачовые торжества, доведённые до идиотизма культ ветеранов и лично товарища Брежнева – всё это будет потом, начиная где-то с середины 70-х. А пока… А пока Брежнева и партии словно и нет. То есть они конечно есть, но они себя не выпячивают, они где-то на дальнем фоне. Страна после череды водоворотов сталинской и хрущёвской эпохи вдруг получает передышку и успокаивается. Учёные запускают спутники и космонавтов, инженеры выпускают новые автомобили, деревня вдруг получает помощь, о ней начинают думать. В 1965 году начинаются реформы Косыгина; восьмая «золотая» пятилетка вошла в историю СССР, как самая счастливая. Люди вдруг получают возможность хорошо зарабатывать. Тот же «зять Станислав» – по фильму очевидно, что деньги у него имеются: кутит по ресторанам, хорошо одет, имеет «Москвич-412», что для рубежа 60-х и 70-х – это роскошно (вспомним, что «Москвич-412» себе приобрёл глава банды контрабандистов из фильма «Бриллиантовая рука»).

Такого тотального дефицита и отсутствие в магазинах мяса, которое характерно для второй половины 70-х, ещё не было. Реформы Косыгина позволили предприятиям самим выстраивать свою экономическую политику (пусть и в рамках плана), что привело к появлению новых, востребованных населением товаров. А новый принцип материального стимулирования в сельском хозяйстве неминуемо привёл к позитивным результатам и здесь. Такого бурного роста, какой переживала экономика СССР в восьмую пятилетку, СССР наверное не знал никогда ни до, ни уж тем более после.

Словом, с 1965 года страна оживает. Реформы Косыгина, которые идут вразрез со старыми коммунистическим догмами, придали стране невероятную динамику развития. И это просто неминуемо отразилось на настроении людей. Люди в самом деле становятся счастливыми. Неустроенность быта? Отсутствие хороших товаров? Хамство продавцов? Да это всё в самом деле мелочи, если люди видят, что жизнь год за годом усиленными темпами становится лучше – а в конце 60-х они это видели и, можно сказать, «щупали». И люди верят, что вся эта серость и неустроенность вокруг – это временно, скоро это исчезнет. Большинство светлых жизнерадостных советских фильмов – именно из этого периода.

Вот откуда это ощущение счастья, ощущение хорошей спокойной и безмятежной жизни. Лишь краткий период длинною в пять лет – но это целая эпоха. Счастливая эпоха. Именно вот этот пятилетний период времени и вызывает сегодня такую мощную ностальгию по СССР.

Что было бы, если бы реформы Косыгина пошли дальше? То есть когда страна превратилась не в полуразлагающегося монстра, который достался Горбачёву, а когда она была на подъёме и очаровывала даже многих людей на Западе (в то время в узких кругах даже появился термин «финляндизация Европы», т.е. включение всей Европы в орбиту советской экономики и политики, как это произошло с Финляндией)? Что было бы, если бы в этой Вологде 1969 года появились частные магазины и кафе? Что было бы, если бы Лёшка мог купить себе не только гармошку, а ещё трактор и земли? Что было бы, если бы Николай Иванович смог создать артель?

Ведь тогда, в конце 60-х, большинство людей в самом деле искренне гордились своей страной, не считали её «грёбаным совком», а в самом деле считали лучшей страной на планете. Я родился в 1965 году – в год начала этих реформ. Пусть и смутно, по ощущениям, но я помню это настроение радостного подъёма, исходящее от окружающих меня взрослых людей. Что было бы, если бы коммунистические догмы были сданы в архив и страна наконец-то стала жить по нормальным правилам? Речь не идёт о том, что она обязательно должна была пойти по пути США, но она могла бы ввести частную собственность, частную торговлю, частное предпринимательство. Тогда, когда государство было ещё сильным, а народ был воодушевлён своим государством – это скорее всего привело бы к иным последствиям. Тогда, в конце-концов, те, кто прошёл войну, ещё были полны сил и энергии.

Но… Но в 1971 году Косыгин в приватном разговоре горько сказал: «Ничего не осталось. Всё рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а призвали совсем других. И я уже ничего не жду».

И страну медленно, но верно стало вновь затягивать в коммунистическое болото. Только вместо жестокого и волевого Сталина, вместо смешного, но пышущего энергией волюнтариста Хрущёва у кормила встал Брежнев. По своему Брежнев был добрым дядькой и желал стране и народу счастья. Но он не мыслили каких-либо идеологических перемен. Коммунистическая идеология при нём превратилась просто в какую-то бетонную стелу, а партийный органы окончательно подчинили себе государственные структуры, что было закреплено Конституцией 1977 года. После этого началось падение в пропасть – сперва медленное и чуть заметное, а потом всё быстрее и быстрее.

После 1977 года светлых фильмов, кажется, уже не появлялось: все фильмы были либо пропагандисткой мурой вроде «Юркиных рассветов», либо депрессухой типа «Полётов во сне и наяву», либо фильмами про войну. Случайно ли, что в 1976 году, когда произошло окончательное окостенение Совдепа, Сергей Никоненко обратился к периоду «золотой пятилетки» и снял такой светлый и добрый фильм? Как знать. Это была словно бы отчаянная попытка утопающего схватиться за соломинку. Соломинка не спасла, да и не могла спасти. Но этот добрый, весёлый и удивительно правдивый фильм остался. Рекомендую его всем, кто не смотрел, обязательно его посмотреть.
Tags: Совдепия, Советские фильмы
Subscribe
promo germanych march 11, 2010 03:39
Buy for 100 tokens
Учитывая, что за читателей блога становится всё больше и больше и многие не читали весь цикл с начала, решил собрать основные статьи цикла «Совдепия» в одном посте. Это далеко не всё, написанное по теме, но, на мой взгляд, наиболее интересное. 1. Воспоминания о Совке Первая…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 105 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →