1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Category:

Водка на Руси


В предыдущем посте, вернее, в комментариях к нему, возникла тема водочной торговли в Царской России. Поскольку когда-то я пристально изучал этот вопрос, расскажу немного о том, как это всё происходило до революции.

На водочную торговлю в России середины XIX века самым значительным образом повлиял Василий Александрович Кокорев, родившийся в 1817 году в старообрядческой семье средней руки купца из Вологды. В тот год Российский император Александр I решился пойти на беспрецедентное решение – передачу оптовой торговли спиртом в руки государственных чиновников. Таким образом само провидение, кажется, позаботилось о том, чтобы с самого рождения имя Кокорева было связано с т.н. винными откупами.

Откупом в царской России называлось право, которое государство давало частному лицу на сбор различных платежей с перечислением части дохода в казну. Откупная система в России получила распространение, начиная с XVII века. В ту пору государство отдавало в частные руки на откуп огромное количество, как сейчас сказали бы, бизнесов: конские пошлины, сборы с мельниц, бань, харчевен, солодовен и пр. Наиболее крупными откупными статьями были таможенные и кабацкие сборы.

В середине XVIII века в России были отменены внутренние пошлины и основой откупной системы постепенно становятся винные откупа. Откупщик, собственно говоря, становился монополистом в том регионе, в котором он получал откуп. С появлением частных винокуренных заводов на Урале и в Сибири винные откупа получили еще большее распространение.

В 1817 году Александр I предпринял первую попытку отказаться от практики винных откупов, передав оптовую продажу спирта государственным чиновникам, оставив частникам лишь розничную торговлю. Однако честность госаппарата того времени не слишком отличалась от сегодняшних дней. Характерны, например, слова будущего (в ту пору) министра финансов И.А. Вышнеградского: «Да казна же на то и создана, чтобы воровать у ней. Кто же её не обворовывает?». Словом, поступления в казну в результате передачи оптовой спиртовой торговли в руки чиновников резко сократились. Пришлось срочно вновь передавать все винные откупа в частные руки. Это увеличило приток денег.

Если в 1825 г. в казну от откупщиков поступило 64,6 млн. рублей, то в 1861 г. эта сумма составляла уже 126,4 млн. При этом необходимо учитывать, что к этому периоду поступления от винных откупов составляли 45% от всех бюджетных поступлений.

Процедура получения откупа в то время выглядела следующим образом. Ежегодно проводился тендер (как сказали бы сегодня) – купцы, желающие торговать хлебным вином, съезжались в губернский центр на «откупные торги». Тот, кто посулил государству наибольший откуп и получал право торговли. После этого, конечно, следовало «поклониться казной» губернатору. Если «поклон» был достаточным, губернатор мог и уменьшить сумму откупа. В общем, технология общения с губернатором с тех пор не сильно изменилась.

В 1837 году Россию потряс сильнейший финансовый кризис. Всё произошло из-за того, что по предложению польского министра Любецкого царское правительство в качестве основной государственной валюты ввело т.н. серебряный рубль. Последствия для экономики Росси были самые катастрофические. Это экономическое потрясение можно сравнить разве что со знаменитым дефолтом августа 1998 года. По всей России практически моментально цены выросли в три и более раз, разорилось огромное количество малых и средних купцов. «Гнев Божий, наказание, превосходящее по убыткам, понесенным во всей России в несколько раз те потери, какие причинила война 1812 года», вспоминал позднее о тех днях В.А. Кокорев. В итоге фамильная солеварня приказала долго жить и Кокорев отправился в столицу на заработки.

В Питере Василий Кокорев, который с детства отличался большой сообразительностью по части извлечения прибыли, пристроился помощником к одному из многочисленной братии винных откупщиков. Поначалу Кокорев работал простым продавцом (сидельцем), но его хозяин, увидев в молодом человеке задатки большого купца, назначил его управляющим над всеми своими уральскими откупами.

За семь лет Кокорев так освоил откупное дело, что ему даже пришли в голову кое-какие мысли о том, как можно улучшить откупное дело. Со своими соображениями Кокорев обратился к губернатору Казани С.П. Шипову, который и сам в свободное от государственных обязанностей время занимался винным откупом, не слишком, впрочем, афишируя это свое хобби. С помощью Шипова уже неплохо разбирающийся в экономических вопросах В.А. Кокорев составил записку в правительство. В записке он доказывал необходимость придать торговле вином более цивилизованный вид. Чтобы не быть голословным, он предложил дать ему какой-нибудь «неисправный» откуп с тем, чтобы делами доказать жизненность предложений.

Записка ушла куда положено и в итоге Кокореву был предоставлен откуп в Орле, по которому числилась огромная задолженность в 300 тыс. рублей. Новоявленный откупщик стал действовать как комиссионер и в результате через 2,5 года задолженность перед казной была полностью ликвидирована. В министерстве финансов весьма заинтересовались опытом Кокорева, повторили его еще в двух «худых» откупах. Результаты также порадовали столичных чиновников. В итоге в 1847 году на основе проекта Кокорева был введено «Положение об акцизно-откупном комиссионерстве», представлявшем из себя довольно замысловатую систему налогов на производителей и торговцев спиртным.

Основа системы Кокарева была весьма простой – уменьшение себестоимости продукции при увеличении отпускной цены. Еще в Орле он уволил большинство откупных служащих, заявив, что торговлей вином необходимо заниматься «не из воровства... а из насущного лишь хлеба». Затем он поднял отпускную цену на водку, наладил ее продажу в розлив. В довершении он, как пишут некоторые недобросовестные исследователи, ухудшил качество водки. На самом деле тут было другое.

В ту пору для производства водки использовались высшие сорта пшеницы, что приводило к выводу ее из севооборота и, как результат, к общему ухудшению сортности пшеницы. Кокорев считал, что для защиты сельского хозяйства по примеру Германии необходимо запретить использовать пшеницу высших сортов при винокурении и уже на излете жизни в своих экономических работах доказывал этот тезис. Так что тут, как это не покажется кому-то странным, была забота о крестьянском хозяйстве, а не жажда «капиталиста-людоеда» разбогатеть путем продажи «паленой» водки.

Строго говоря, Кокорев придумал сортовую водку, качество которой зависело от качества используемого при производстве зерна. А кто сказал, что русскому крестьянину обязательно была нужна водка «из элитных сортов пшеницы»? Другое дело, что Кокарев следил за тем, чтобы качество водки не опускалось ниже определенного порога. Когда же его идеи пошли «в массы», многие недобросовестные откупщики довели качество продукта до такого состояния, что в середине XIX века по России пошло необычное стихийное народное движение. Целые деревни без всякого принуждения со стороны начальства шли в церковь, и мужики друг перед другом целовали крест, что больше никогда в рот не возьмут и капли спиртного. Учитывая, что российский госбюджет того времени на 45% формировался за счет винной продажи, такое народное движение за трезвость государству было хуже революции. В итоге царское правительство ликвидировало винные откупы, что дало старт к созданию капиталов такими семействами, как Смирновы…

Кстати, не следует на основании того, что 45% процентов бюджета государства формировалось от винной продажи, делать далеко идущие выводы о масштабах этой самой торговли. Продавалось вина (в том числе, белого), немало, но сам российский бюджет того времени был куда как более скромный, чем сейчас. В ту пору основными статьями госбюджета были: содержание армии, полиции и чиновников, дорог и почты. Вот, собственно, и всё. Так что 45% госбюджета – это были деньги, которые шли на армию. Что интересно, идея содержать армию за счёт денег от продажи водки, оказалась такой живучей, что в советское время Советская армия содержалась в основном за счёт продажи алкогольной продукции. Вот такой заколдованный круг.

Убедившись, что Кокорев разбирается в вином деле, правительство передало ему еще 16 «неисправных» откупов и не прогадало, начав получать с них ежегодно 1,8 млн. рублей. В 1851 году В.А. Кокорев получил титул коммерции-советника.

Между прочим, большой вклад Кокорев внёс не только в водочный бизнес, но и в такого кита современной экономики, как нефтедобычу. Именно он организовал первые в Баку нефтепромыслы. Дело было так.

Откупная система была отменена 1 января 1863 года, в связи с чем Кокореву этот бизнес Кокореву перестал быть интересным. В середине XIX века Кокорев создал Московский торговый дом. Позднее на базе Московского торгового дома было создано Закаспийское торговое товарищество. Товарищество, также получившее весьма ощутимые государственные субсидии, развернуло торговлю со Средней Азией и Персией.

По делам Закаспийского товарищества Кокареву приходилось часто бывать в Баку – небольшом уездном городке Шемахинской губернии, представлявшим в ту пору из себя по сути небольшую русскую сторожевую крепость. Надо отметить, что Кокорев, не имевший собственно никакого образования, тем ни менее понимал всю значимость науки и жадно читал, а по возможности и общался лично с известными учеными. Как-то он обратил внимание на указания члена-корреспондента Петербургской Академии наук известного немецкого химика Юстуса Либиха – одного из создателей агрохимии – о выходах на поверхность земли нефти и возможном ее использовании. В окрестностях Баку было множество выходов «кира» – пропитанной нефтью земли, который использовали для покрытия плоских кровель домов и мостовых.

По проекту Либиха в 1857 году Кокорев построил в Сураханах (в 17 верстах от Баку) завод по перегонке «кира». Завод возвели по соседству с древним храмом огнепоклонников и работал он на даровом топливе – природном газе, который также выходил из земли в этом месте. «Сураханский огонь» был использован для нагрева перегонных реторт, с помощью которых из «кира» извлекался керосин. В то время, правда, слово «керосин» не использовалось; завод Кокорева производил «фотонафтиль» – такое название дал этому веществу магистр химии Московского университета Вильгельм Эдуард Эйхлер. Вскоре по его же совету Кокорев приступает к перегонке т.н. колодезной нефти, добываемой бурением в местечке Балаханы (также в окрестностях Баку).

Столкнувшись с огромными издержками, В.А. Кокорев пригласил для консультации молодого доцента Петербургского университета Дмитрия Менделеева. Будущему великому русскому химику были даны Кокоревым самые широкие полномочия. Менделеев имел право не только осмотреть все дело, но и решить: можно ли его сделать более выгодным или же лучше прикрыть «керосиновую лавочку».

Привлекая для улучшения производства лучших ученых Кокорев, что называется, действовал наверняка. Менделеев дал ряд ценных советов. Он предложил ввести круглосуточную перегонку нефти, освоить производство эмалированных бочек, организовать нефтеналивную морскую перевозку, проложить нефтетрубопровод от завода к берегу моря. Фактически, Менделеев сформулировал в виде идей, а Кокорев реализовал на практике прообраз современной нефтяной промышленности. А многие до сих пор считают, что первое машинное бурение было осуществлено в Америке в штате Оклахома полковником Дрейком в 1859 году, а первая нефть была получена из его скважины «Эмпайр» в 1861-м. Тогда как к этому году завод Кокорева уже несколько лет занимался перегонкой добываемой из скважин нефти.

После внедрения идей Менделеева Суруханский завод сразу стал приносить прибыль. И это несмотря на то, что цены на керосин падали. А вскоре Кокоревым было учреждено акционерное общество – Волжско-каспийское пароходство «Кавказ и Меркурий» – в руках Кокорева теперь была не только нефть, но и собственные средства ее транспортировки, что позволило еще больше увеличить долю прибыли за счет снижения транспортных издержек. В 70-е годы Суруханский завод был преобразован в Бакинское нефтяное общество, которое, собственно, и вывело Баку в число крупных промышленных центров.

Позднее, в 1883 году, не испытывающий комплекса скромности Кокорев так писал о своих заслугах императору Александру III: «В настоящее время существует в Баку более 200 заводов, ежегодно по Каспийскому морю и Волге развозится 35 млн. пудов нефти, почти каждая изба крестьянская пользуется более удобным освещением и множество волжских пароходов, вместо лесоистребления, отопляется нефтью, а снижение цен на нефть дало ежегодную многомиллионную экономию промышленности и казне».

Ещё одно из любопытных начинаний Кокорева – идея бизнес центров (как сказали бы сегодня). В 1862–1865 годах Кокорев построил в Москве крупный гостинично-складской комплекс. Комплекс, получивший в народе название «Кокоревское подворье», был новшеством не только для Москвы, но и вообще для Европы. Как писал его биограф Скальковский: «оно явилось ранее, чем начали возникать заграницею так называемые «Гранд-Отели». В подворье Кокорев вложил не мене 2,5 миллионов рублей. Кокоревское подворье постояло в Москве более 100 лет и было разрушено совсем недавно. Сегодня на Софийской набережной прямо напротив Кремля на месте подворья находится остов фундамента какого-то бизнес-центра, который, похоже, уже никогда не будет построен. Всякий раз, когда я прохожу мимо останков Кокоревского подворья, как-то груснова-то делается на душе.

Вообще, личность Кокорева была грандиозной и все его проекты перечислять слишком долго: тут и страхование, и железные дороги, и банковское дело и даже публицистика. В 1856 году жандармы даже арестовали тираж его речи, сказанной на организованном им банкете в честь торжественной встречи в Мсокве героев-севастопольцев. Московский генерал-губернатор Закревский заклеймил Кокорева «западником, демократом и возмутителем, желающим беспорядков», что было чистой воды вздором, ибо Кокорев был типичным русским купцом в типично купеческим менталитетом.

Между прочим, ещё до создания знаменитой Третьяковки, Кокорев создал первую в Москве публичную картинную галерею. Открытие в 1862 году «Кокоревской галереи» стало своеобразной сенсацией. В неё мог прийти любой человек. Цена билета – 30 копеек – правда была дороговатой для простого человека, но в праздники билеты продавались по 10 копеек. Галерея была открыта ежедневно. В восьми ее залах были выставлены свыше 500 картин, большей частью русских авторов: Брюллова, Айвазовского, Киприенского и др.

Кокорев выпустил и ряд экономических работ. Например, в одной из них – «Нужды и потребности» – Кокорев дает советы о том, как улучшить ситуацию с винокуренной промышленностью в России, чтобы связать её с потребностями хозяйства. Одновременно обрушивается с критикой на вызывающую всеобщее пьянство практику продажи водки в розлив в кабаках и призывает их уничтожить, заменив винными лавками, в которых водка будет продаваться в закрытой таре, а в розлив продавать только в местах, где можно закусить: в трактирах, гостиницах и пр. Он остро критикует введение единого акциза по всей России, поскольку по его мнению сильное природное различие удаленных уголков Империи должно порождать и гибкую налоговую политику государства.

С советских времен в нашем сознании прочно засело представление об одном из самых страшных (по утверждению В.И.Ленина) грехов самодержавия – спаивании русского народа. Поэтому и сегодня иногда приходится встречать рассуждения о том, что рост винокуренной промышленности в России самым страшным образом влиял на благополучие русского народа. Некоторые авторы метали гром и молнии в адрес самодержавия, которое якобы довело народ до того, что даже скот был вынужден потреблять винокуренную барду.

На самом деле все было не так однозначно. В частности с этой самой винокуренной бардой. Слишком уж мы привыкли жить в эпоху комбикормов, пестицидов и прочих химических ухищрений, способствующих повышению поголовья скота и росту урожаев. А в XIX веке, как нам кажется, скот питался одной лишь травой или сеном, а поля если чем-то дополнительно и удобрялись, так только навозом. Действительность же такова: винокуренная промышленность была одновременно и производителем удобрений и питательных добавок.

Пресловутая винокуренная барда – это общее название отходов винокуренного производства. То, что оставалось от перегонки в виде чего-то подобного жмыху – чрезвычайно питательная субстанция – шло на корм скоту, А остатки в виде золы – на удобрение почвы. Причем такое использование остатков винокурения было всеевропейской практикой. В Германии на 45 млн. человек населения приходилось 15 тысяч винокурен, тогда как в России с населением 80 миллионов их было всего 2 тысячи. Причем ¾ этого числа после введения акциза переместились в черноземные области (более дешевое зерно), пашни которых вообще не требовали каких-либо удобрений.

Насколько важными для сельского хозяйства России были частные небольшие винокурни показывают статистические данные, которые В.А. Кокорев приводит в работе «Нужды и потребности». В самой бедной (по утверждению Кокарева) балтийской губернии Эстляндии во второй половине XIX века при населении в 350 тыс. человек насчитывалось 143 три винокурни. Их совокупное годовое производство равнялось 3,5 млн. ведер белого вина (40% водки). В рядом расположенных Петербургской и Новгородской губерниях проживало 2 млн. человек (не считая жителей Санкт-Петербурга), на которых приходилось всего 20 винокурен с годовым объемом 240 тыс. ведер белого вина (40%). В результате Эстляндия ежегодно выкармливала 35 тысяч бычков, тогда как в Петербургской и Новгородской губерниях в год выкармливалось только 2500 бычков.

Таким образом остзейские губернии мало того, что полностью обеспечивали себя мясом, ещё ежегодно поставляли в Санкт-Петербург 10 тысяч бычков. Благодаря более развитой сети винокурен в остзейском крае ежегодно собиралось 7,5 миллионов пудов картофеля, тогда как в Петербургской и Новгородской – только 160 тысяч пудов. В своих работах В.А. Кокорев доказывал необходимость расширения сети винокурен, особенно на Севере, при одновременном запрете кабаков, как рассаднике пьянства.

Самым значительным его экономическим трудом является работа «Экономические провалы по воспоминаниям с 1837 года», в которой Кокорев обстоятельно рассматривает грубые экономически ошибки царского правительства за пятидесятилетний период. Таких провалов Кокорев насчитал аж 15 штук. Грустно становится, когда читаешь про разорение крупной российской льняной промышленности из-за неудачного решения развивать хлопчатобумажные фабрики при непродуманности пошлин на американский хлопок. В результате – Россия до 1878 года вложила в развитие американского хлопка около миллиарда (!) рублей. Еще более грустно делается от главы, в которой рассказывается о проекте первой железной дороги. Оказывается, несмотря на то, что вся думающая Россия считала нужным в первую очередь проложить полотно от Москвы до Севастополя, правительство пошло на строительство не слишком нужной, но престижной дороги Петербург-Москва. В итоге: потеря Севастополя, гибель флота и полумиллионной армии, потеря сотен миллионов рублей и на долгие десятилетия зависимость экономической жизни России от иностранных капиталов.

Умер Кокорев в 1889 году. По старообрядческому обряду Василий Александрович Кокорев был похоронен в простом, выдолбленном из цельного куска дерева гробу на Охтенском кладбище под Петербургом. Чтобы не дробить состояние, все свои деньги он завещал не двоим своим сыновьям, а жене.
Tags: История
Subscribe

promo germanych january 31, 2018 05:45 126
Buy for 50 tokens
Карикатура из журнала «Крокодил» №8, 1969 год Тема пьянства проходила сквозной линией через советское общество все десятилетия его существования. Этой теме уделял самое пристальное внимание советские юмористический журнал «Крокодил». Почти в каждом номере этого…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments