1965 (germanych) wrote,
1965
germanych

Categories:

Путеводитель по советским фильмам


Сегодня в нашу лабораторию попал фильм «Ты – мне, я – тебе!», снятый в 1976 году режиссёром Александром Серым («Джентльмены удачи», «Берегите мужчин!»). Как этот фильм до сих пор не попал в нашу препараторскую – уму не приложу. Ибо если и есть какой-либо советский фильм, который подробно рассказывает о механизмах работы экономики Советского государства эпохи расцвета брежневизма, то это конечно «Ты – мне, я – тебе!». Но прежде чем мы начнём, вооружившись лупами и колбами с серной кислотой, разделывать фильм на части, выискивая следы преступления, хочется театральным шёпотом сделать пару реплик в сторону.

Итак. СССР. 1970-е. Все без исключения люди – как советские патриоты, так и их враги – согласны с тем тезисом, что это было самое лучшее время в 70-летней эпопее «Догоним и перегоним Кузькину мать». Самое лучшее для народа. И этот факт не подлежит опровержению. Именно так и есть. Один мой знакомый, а в чём-то даже и учитель – один из самых заметных и умных сталинистов нынешнего времени, несмотря на свою высшую оценку Сталина, признаёт, что да, народу при Брежневе жилось значительно лучше. Брежневские 70-е – это была такая советская нирвана, ибо главным лозунгом Леонида Ильича был девиз: «Живи сам и дай жить другим». Нет, именно так Леонид Ильич этот девиз никогда не формулировал, но весь ход его правления страной чётко шёл в рамках указанной программы действий.

Между прочим, далеко не все сталинисты относятся к Брежневу хорошо. Например, знавал я одного сталиниста и, между прочим, наверное единственного настоящего, без всяких купюр, коммуниста-ленинца, который после смерти Брежнева был одним из ближайших советников Андропова. Его имя было несколько странным и свидетельствовало, судя по всему о том, что его папаша в 20-е чересчур увлекался романами Вальтера Скотта. Но дело не в именем. А в том, что человек этот (по версии некоторых – один из теоретиков андроповских реформ «закручивания гаек»), к Брежневу и его окружению относился без симпатии. А скорее, даже, с некоторой неприязнью. И мне кажется, я понимаю, в чём тут было дело.

Меня периодически упрекают в том, что якобы про СССР я пишу необъективно. Я же настаиваю на том, что пишу объективно. Я объективно показываю все недостатки СССР. И не моя вина, что этих недостатков было много. Критиковать меня, это всё равно что лезть на хирурга с кулаками за констатацию того, что пациент умер от гангрены обоих конечностей. Согласитесь, очень странно в такой ситуации кипятиться и кричать: «Это необъективно! Он пляшет на трупе! Он даёт нам какую-то чернуху вместо объективной информации! Зачем он говорит только про гангрену ног, когда у пациента была здоровая печень и неповреждённый мозг». Смешно это, граждане товарищи. Очень смешно. Так что я объективен. Но прошу в ответ и вас также быть объективными.

Итак, давайте объективно по Гамбургскому счёту. Рассматриваем не СССР и РФ, не СССР и США, а СССР Сталина и СССР Брежнева. Ну что, объективно если, то когда простые люди жили более счастливо, более спокойно, более уверенно в завтрашнем дне? При Брежневе. Это диагноз, граждане-товарищи. И одновременно повод задуматься.

Да, СССР был очень хорошей системой, если речь шла о выпуске тысяч танков сверхплана или запуске космических спутников в стране, которая ещё не оправилась после войны. Если вам, например, надо где-нибудь в районе Амура в рекордно короткий срок – за пару лет – построить новый стотысячный город с авиационным заводом в придачу, то куда вы побежите: в фирму «United States of America» или в КБ «Советский Союз»? А к кому вы обратитесь, если захотите распахать весь Северный Казахстан и засадить его кукурузой – к президенту Эйзенхауэру или Первому секретарю ЦК КПСС Хрущёву? Вот то-то. Причём все эти масштабные проекты СССР как легко начинал, так подчас легко и бросал. Наклепали тысячи танков и бросили их возле западных границ в 1941 году – «а что такого, ещё наклепаем?». Засадили всё и вся кукурузой, а потом плюнули и решили: «Нафиг не интересное занятие». Но в целом, конечно, масштабы поражают. В смысле масштабности чудачеств СССР, конечно, шёл впереди планеты всей.

Другое дело, если рассматривать тот же самый СССР с точки зрения жизни простого человека. В этом смысле всё было куда как менее интересно и захватывающе. Ибо вся эта масштабность делалась за счёт бытовых условий простых людей. Не буду сейчас на этом подробно останавливаться – ибо и так много чего было сказано по этому поводу. Но уж объективность, так объективность: где бы вы согласились жить в эпоху освоения целины – в СССР или США? Думается, что большинство простых людей – не фанатиков и оторванных от земли романтиков, а простых обычных людей, выбрали бы второй вариант. Ну или, во всяком случае, попросили бы, чтобы СССР эпохи освоения целины по бытовым условиям жизни стал хоть чуть-чуть похож на США того же периода.

Так вот, Леонид Ильич Брежнев как раз и сделал так, что СССР стал чуть-чуть похож на капиталистическое государство. Как он это сделал? Да очень просто – неофициально признал, что в СССР существует теневая экономика, работающая по капиталистическим законам. Увы, увы, но это факт. Защитники Совдепа любят порассуждать иной раз: «Да я в 70-х имел иностранную куртку и мясо мог купить на рынке или у несунов». Всё верно, всё правильно – можно было в 70-х годах по рыночным ценам одеться и обуться так, как обувались и одевались в США или Франции. А всё почему? А всё благодаря теневой экономике. Именно она – все эти гнусные «цеховики», фарцовщики, люди живущие по законам блата (то есть законам этакого квазирынка) обеспечивали каждого желающего тем, чем его не могла обеспечить советская экономика. Вот почему жизнь при Брежневе многим кажется такой чудесной. А она, на самом деле такой и была. Но только если сравнивать её с жизнью при Хрущёве и Сталине.

Да, при Брежневе одновременно существовали две экономические модели: Модель первая – официальная плановая командно-административная и модель вторая – неофициальная – теневая, прокапиталистическая. Разумеется, они друг с другом конкурировали. Первая экономика всегда глушила вторую законами и репрессиями (любой желающий может поинтересоваться о процессах над цеховиками, валютчиками, фарцовщиками и т.д.) Вторая била первую – сервисом, удобством, комфортом и модой.

Кстати уж, коли к слову пришлось – вторая реплика в сторону. После материалов про карикатуры «Крокодила» я получил несколько ироничных реплик в стиле: «Оказывается в СССР не было такой уж тотальной цензуры и критиковать недостатки было можно». Отвечаю. В самом деле, «отдельные недостатки» (как тогда говорили), критиковать было не только можно, а даже нужно. Надо понимать, что официоз СССР всегда боролся с т.н. «пережитками капитализма», то есть со всеми проявлениями теневой экономики, но при этом признавать наличие этой самой теневой экономики, участие в ней в том числе высокопоставленных чиновников и партийных бонз – вот это было запрещено. Если бы кто-нибудь во времена Брежнева вдруг опубликовал в газете или «Крокодиле» статью о том, что у министра внутренних дел Щёлокова во дворе дачи зарыто несколько 3-литровых банок, битком набитых 100-рублёвыми купюрами, то есть сказал чистую правду, то участь такого человека была бы незавидной.

Критика же существующих «отдельных недостатков» шла по линии «мальчиков для битья». Такими мальчиками выступали: слесарь Афоня из одноимённого фильма, Анатолий Ефремович Новосельцев из «Служебного романа» (якобы из-за того, что он сделал ошибки в отчёте, советская промышленность не может обеспечить трудящихся всем необходимым), мифический «Иван Иванович» от имени которого получали дефицит в магазинах герои крокодильских карикатур и банщик Иван Сергеевич Кашкин. И тут мы, сделав выдох, плавно подлетаем к разбору фильма «Ты – мне, я – тебе!»

Итак, главный герой Иван Сергеевич Кашкин, работает банщиком в какой-то бане, куда попасть невозможно (Сандуны, я так понимаю). Авторы сценария нам не рассказывают, почему Кашкин стал таким суперпопулярным на всю Москву банщиком, а просто ставят перед фактом: попарится к Кашкину собирается весь политический и народно-хозяйственный бомонд столицы. Таким образом имеем классическую капиталистическую ситуацию: неимоверный спрос на некое предложение (банные услуги), порождают рост стоимости услуг.

Однако всё дело происходит – не забываем – в Москве 1976 года, то есть в сердце первого в мире государства рабочих и крестьян, с плановой экономикой и фиксированными ценами. Таким образом, банщик Кашкин, оставаясь в рамках советской экономики первой модели (см. выше), не мог повысить стоимость своих услуг. И совершенно логично он, формально оставаясь советским работником, реально переходит в сферу функционирования советской экономики второй модели. Проще говоря, всё, что происходит с Кашкиным и вокруг него, подчиняется закону блата и личных неформальных связей.

Кашкин по советским меркам очень богат. Не сказочно, но – «на уровне». У него красные «Жигули» последней модели – роскошь в СССР 1976 года. У него квартира заставлена всяким дорогим модным барахлом. Он жуёт жвачку, доставая её из целой пачки и сразу понятно, что вечером перед сном он эту жвачку не будет класть на краешек стола, чтобы утром продолжить жевать. Нет, для Кашкина жвачка – это не более, чем приятная пустяковина (каковой она и является), а вовсе не что-то сверхнеобычное. У Кашкина красавица-любовница, довольно развитый кругозор (почёрпнутый, видимо, из общения с высокопоставленными клиентами), знакомства среди людей искусства и т.д. и т.п. Словом, Иван Сергеевич Кашкин живёт счастливой жизнью какого-нибудь представителя миддлкласса из капиталистического далёка. И что самое интересное – это была не натяжка сценаристов, не выдумка, а на самом деле в СССР середины 70-х человек, который готов был «крутиться» и рисковать свободой, мог себе обеспечить очень комфортную и богатую жизнь.

Словом, если что-то Кашкину и не хватает для полного счастья, так это очень модного телефонного аппарата «под старину». Но и это желание сбывается почти в самом начале фильма. И вдруг, приходит беда, откуда не ждали. У Кашкина неожиданно умирает брат-близнец Сергей, работающий в родной деревне инспектором рыбнадзора. Разумеется, Иван Сергеевич всё бросает и едет к брату на похороны. И тут выясняется, что брат Сергей не умер, а просто таким способом выманил своего брата из далёкой Москвы, чтобы поручить ему в высшей степени важное и очень секретное задание.

Тут сделаем ещё одно лирической отступление и задействуем по полной программе наш трюк с театральным шёпотом. Где находится деревня Кашкиных, авторы фильма не уточняют. Но, судя по всему, речь идёт о дельте Волги – местах нереста осетровых рыб. Сегодня раздаётся очень много охов-вздохов о том, что учинили браконьеры с волжскими осетровыми рыбами, а вот мол в СССР… На самом деле, в СССР существовал точно такое же жестокий браконьерский лов осетровых пород ради чёрной икры. Знающие люди рассказывали, что трупы – в том числе и рыбинспекторов – были в тех районах в период нереста не редкостью. Но в газетах, само собой, про это не писали. Что касается до какой-то особо некоррумпированной милиции времён брежневского СССР по сравнению с нынешней, то тут, мягко говоря, ещё рано ставить точку. Коррупция в МВД при Брежневе была, разумеется, не такой, как сейчас, но это не значит, что её не было – не из своей ведь зарплаты Щёлоков набивал сторублёвками 3-литровые банки.

Интересно, кстати, кратко ознакомиться с политической ситуацией 1976 года. Но это я сделаю в следующей статье, а то и так уже получилось 11 тысяч знаков. Так что, продолжение следует…
Tags: Совдепия, Советские фильмы
Subscribe

promo germanych october 11, 2008 15:56 7
Buy for 50 tokens
Если бы фильм «Семнадцать мгновений весны» снимал я, то обязательно подработал бы пару-тройку эпизодов. Ну например вот так: Эпизод 1 Штирлиц приводит к Мюллеру пьяного и избитого Холтофа в наручниках. Штирлиц без перчаток. Мюллер говорит Штирлицу: «Штирлиц, подайте ему…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments